Она мотнула головой и от греха подальше отпустила мою руку. Подняла свою раскрытую ладонь, показала мне, затем подняла другую ладонь и сблизила руки так, чтобы они соприкоснулись, палец к пальцу. Покосилась на меня – вижу?
- Вижу. Понимаю.
Ксюша улыбнулась своей неповторимой улыбкой, будто зажглось маленькое солнышко, поймала мою руку, погладила, сжала в своих ладошках. Мы проходили сквозь друг друга, но она упрямо продолжала держать. Намек поняла…
- Спасибо тебе.
Прощальное «мама», и девочка исчезла. Арчибальд, негодующе тявкавший всё это время и успевший схлопотать по носу, удивленно взвизгнул и замолк. А ведь Ксюша права: как бы не развернулись события, ключ ко всему – терпение, забота и любовь. Я не стала относиться к нему иначе, просто растеряна… и совершенно сбита с толку. Непреодолимое желание спрятать, защитить, уберечь боролось с не менее жгучим желанием повернуть время вспять и лично стереть с лица Земли ненавистного Жорика. Я кляла его последними словами. Кем нужно быть, чтобы вот так взять и искалечить человеческие жизни?! Жизнь несчастной, отчаявшейся женщины, жизни ни в чем не повинных детей… Чудовище! Мерзкое ненасытное чудовище! И плевать, что о мертвых либо хорошо, либо никак – я рада, что ты получил по заслугам! Смерть – слишком мягкое наказание.
Артемий, Маргарита… Как вы всё это пережили?! Пережили и не сломались, не сошли с ума, не потеряли способность жить и чувствовать? Я знаю, что после такого людская психика нередко ломается, изменения обычно необратимы. Человек становится жестоким, стремится отомстить за свою боль, вымещая ее на окружающих. Любит причинять боль, выходит из-под контроля. Дети алкоголиков чаще всего спиваются или имеют значительную тягу к пьянству. Дело здесь не столько в наследственности, сколько в «добром» примере.
Марина Константиновна, а где же были вы?! Судить или осуждать вас я не в праве, но всё же? Почему «умоляли не трогать и вставали на сторону мужа», почему не защитили? Теперь ясно, какой долг вы имели в виду. Да уж, чтобы заплатить сполна не хватит и всей жизни. Хотели спасти себя и сына от нищеты, а вышло…
Рассказ Маргариты пролил свет на многие, казалось бы, необъяснимые доселе странности… нет, не так… необъяснимые особенности характера Воропаева: категорическое неприятие алкоголя, презрение к пьяным, невозможность поднять руку на женщину, что бы та ни натворила. Он не зовет сестру Ритой, потому что так ее называл отчим, а перспектива быть похожим на него хоть в чем-то для Тёмы наверняка отвратительна. Отзывается на любую, даже мимолетную ласку, любит, когда я дотрагиваюсь до него, обнимаю, стремится быть как можно ближе. Просыпаясь по утрам раньше Артемия, я обнаруживала его под боком, овившимся вокруг меня или уткнувшимся лицом в мой живот. Значит, прикосновения для него – вовсе не прихоть, а болезненная потребность? Никаких похабных ухмылок, пошловатых комплиментов, намеков – всего того, что, как я считала, является неотъемлемой частью «близкого общения» между мужчиной и женщиной. Он не пытался подавить меня, унизить или доказать «мужское превосходство» – он хотел, чтобы мы были равны. Во всем. То, что я наивно принимала за желание быть идеальным, оказалось совсем иной гранью: Артемий надеялся подарить близким всё, чего сам был лишен.
Он удивительный человек, удивительно прекрасный и непохожий на других. А ты, Соболева, дура! Инфузорная «туфелька» с одной-единственной пищеварительной вакуолью и полным отсутствием мозгов! Нагородила такой огород, что тете Вале в ее деревне и не снился! Понимание хрупкости нашего счастья, даже без щедрого вклада древних ведьм и прочих потусторонних факторов, ударило по темени сильнее любой дубины. Не делай ему больно… А я только и делаю, что делаю. Своими нелепыми подозрениями, подростковыми комплексами. Жизнь-то мудра: раз вышло так, а не иначе, значит, надо, а мы, глупые люди, стенаем и ропщем на судьбу. Каждый получает по заслугам, и если ты не знаешь, за какие заслуги тебя одарили, виноват тут вовсе не даритель. Значит, это кому-нибудь нужно. Значит, рано или поздно ты заслужишь.
- Арчи! – я счастливо рассмеялась. – Арчи, – чмокнула щенячью морду, желая поделиться своей радостью с единственным находящимся вблизи живым существом, – я люблю тебя, люблю Тёмку, люблю всех-всех-всех, даже Крамолову, Ульяну и Ирину Бестужеву… немножко. Потому что это ужасно, когда тебя совсем-совсем никто не любит!
В меня будто влили порцию свежих сил, влили с избытком, и теперь эти силы плескали через край. На радостях вытерла пыль во всем доме, вымыла полы и поставила в духовку пирог. Резкая смена собственного настроения немножко испугала, но я уже набившим оскомину жестом выбросила подозрения из головы. Здесь они и вправду лишние.
День пролетел незаметно. За всеми этими заботами ухайдокалась так, что бесстыже заснула в начале девятого. Разбудил ябеднический лай лабрадора. Книжка шлепнулась на пол, я подскочила с кресла и непременно свалилась бы, не подхвати меня опытные руки.
- Ты вернулся, вернулся…
