Созвездие неудачи полностью

Под мокрыми плавками бортмеха бугрилось и вздымалось. Йонге пальцем оттянул влажную ткань вниз, подсунул ладонь, ощутив увесистую, скользкую влажность достоинства напарника. Не устояв перед искушением, Йонге извернулся, скосив глаза вниз — и точно, член Рудольфа мягко светился голубоватыми искрами. Когда Йонге с легким нажимом сверху вниз провел по нему пальцами, тончайший слой планктона смазался, оставшись у него на руке.

Это было смешно и завораживающе.

Они стояли по колено в набегающих волнах, обнявшись и яростно, самозабвенно целуясь. Прикусывая губы до солоноватого привкуса, так похожего на морскую влагу, толкаясь языками в настойчивом стремлении втиснуться как можно глубже. Упруго натянувшийся синхрон зеркалил движения, направляя и подсказывая. Ладони оглаживали, сжимали, безостановочно ерзали, рассылая по всему телу импульсы жгучего, болезненного, всепоглощающего желания. Сложив пальцы в широкое кольцо, Рудольф резко и быстро протаскивал его вверх-вниз по члену Йонге от мошонки до складки вокруг головки, непредсказуемо стискивая руку и заглушая вскрики напарника кусающими поцелуями. В голове у Йонге царила пустота, восхитительная, гулкая и жаркая, очищающая разум от треволнений последних дней, высвобождая скрытые резервы мозга.

Зарывшись пальцами в жесткие волосы Рудольфа, Йонге быстро и сильно отдрачивал кайфующему напарнику, доводя того до экстаза — а вместе с ним и себя, и находившегося в лагере Сайнжу, и стоявшую на скальной отмели Фелицию. Накативший оргазм пронзил его от головы до пяток сияющей белой молнией, одновременно леденящей и испепеляющей. Кончивший Рудольф с присвистывающим всхлипом втянул сквозь зубы воздух и навалился на Йонге вздрагивающей, горячей тушей. Йонге напрягся, удерживая заслабшего бортмеха в стоячем положении.

Пальцы слиплись от теплого, клейкого семени, под каблуками берцев мягко проседал донный песок. Еще чуть-чуть — и они завалятся прямиком в теплую, темную воду, пронизанную блеском совокупляющегося планктона.

— Йонге, — заплетающимся языком пробормотал Рудольф. — Слышь, Большой Йо. Чтоб ты знал и помнил — я от тебя тащусь. Как киберик с намертво зацикленным центром положительных гармоник.

Он дернулся всем телом с намерением покрепче облапать Йонге. Первый пилот оступился, потеряв шаткое равновесие.

С громким плеском намертво сцепившиеся напарники обрушились в дремлющий залив. Йонге окунулся с головой, окончательно промокнув. Вынырнул, матерясь и отплевываясь соленой водой пополам со светящимися рачками. Рудольф удачно шмякнулся задницей на дно и от души расхохотался. Человеческий голос отразился от воды и скал, запрыгал, заметался, рождая причудливое эхо.

– Ну и чего ты надрываешься? – прокашлялся первый пилот.

– От полноты чувств, – Рудольф затряс головой, разбрасывая с волос светящиеся брызги. – Согласись, отличный способ отметить первую ночь на новой планете?

– Ага, – Йонге чутко прислушался к себе. Мозг в норме, необратимых изменений не наблюдается. Разбушевавшийся синхрон затих, гормональная буря улеглась, никто не свихнулся и не сорвался в глейтерный штопор... йопт, наездника те в глотку, предупреждали ведь опытные люди — не трахайся на пляже, словишь полные трусы колючего песка!

– Ковылять нам до лагеря без штанов, – отследил паническую мысль бортмех. – Не боись, я спасу твою задницу от нападения злобных ксеномонстров. Как только встану, – он зашлепал по воде ладонями. – Фелиция, золотко, никак землетрясение? Могла бы предупредить!

– Угомонись и отстань от Фелиции, герой-любовник.

Сбитый с ног, Рудольф едва успел сгруппироваться и уйти в кувырок. С размаху приложился плечом, удар брызнул вспышками острой боли под лопаткой и ноющей отдачей в челюсть.

«Глобальный просчет. Я подписывал контракт на съемки в задорном порно, а не в кровавом слэшере!»

Огромная тварь пролетела над упавшим человеком, четыре столбообразные ноги с плоскими когтями грянулись о каменистую почву. Сбоку рычащим ураганом налетел Сайнжа. Всей массой врезался в готовую прыгнуть зверюгу, наотмашь полосуя крест-накрест двумя зазубренными лезвиями. Толстый волосяной покров, похожий скорее на гладкую броню, принял на себя бОльшую часть удара. Единственное, чего достиг Сайнжа — отсек с мясом несколько длинных пегих прядей.

«Надо было сразу слать гнусную жабу в пешее эротическое. Прихватить лайтер, а лучше два. Гауссовку. Фотонный плазменник, мать его за ногу! Но нет! Только традиции, только хардкор! С голой жопой против тапаса, иначе никак! Да отлезь ты, собака злая!»