Созвездие неудачи полностью

– Врагов не считают, врагов уничтожают, – рявкнул Великий охотник. – Идем!

– Но я не могу бросить технику! – запротестовала Крисса.

– Тогда оставайся. Только помни, они могут засечь лагерь и явиться сюда. Ты способна постоять за себя?

– Плевать на железо, – Рудольф схватил растерянную вентурку за руку и рывком потянул за собой, к выходу из грота. – Никто его не сопрет. Потом вернемся и загрузим. Давай, давай, бежим!

Выход материковой породы, где стояла «Фелиция», и извилистую береговую линию разделяло около двухсот метров. Экипаж мчался к кораблю, преодолевая сопротивление воды и спотыкаясь о подводные камни. Яут тащил за собой Джет, Рудольф — неповоротливую миз Этлин и норовивший соскользнуть с плеча плазменник. Фелиция предусмотрительно выдвинула из погрузочного шлюза широкий пандус, уложив его нижним краем на дно.

– Команда на борту, закрывай! – крикнул бортмех. Все-таки они совсем не наземники. Какое несказанное облегчение вновь оказаться на борту. Среди привычного глазу строгого технологического интерьера родного корабля, вдохнуть озонированный воздух с идеальным содержанием кислорода. Ощутить дрожь переборок и пробуждающуюся мощь Фелиции, рожденной для звездных полетов.

Пандус дрогнул и пополз вверх, смыкаясь с верхней частью шлюза. В последнюю секунду сквозь узкую щель боком просочился Шмютцель, насквозь промокший и страшно недовольный вынужденным купанием.

Рудольф бежал по переходам и трапам, цепляясь плазменником за выступающие закраины. Протоколы Фелиции настроены на одобрение тремя членами экипажа, но совершить краткий полет в атмосфере она способна и под управлением бортмеха и навигатора. Синхрон Йонге пульсировал все реже и реже, с долгими муторными паузами между импульсами. Пилот удалялся от лагеря, насильно или добровольно. Или ему приходилось настолько хреново, что в глейтерном чипе врубился предохранитель, спасающий мозги остальных членов экипажа от внезапной перегрузки или, не приведи небеса, катастрофы рассинхронизации. Оба варианта звучали одинаково паршиво.

– Schnell-Schnell, – подбадривал сам себя и Фелицию бортмех, пробегая взглядом развернутые над консолью призрачные экраны. Здесь порядок, там показатели в норме, гидравлика втягивает опоры, пока антигравы удерживают тяжеленный корпус над морской поверхностью. Большинство процессов ИскИн могла активировать и контролировать сама, без команд из рубки. – Большой Йо, держись. Даже не думай сдохнуть. Кавалерия спешит на помощь. Фелиция, детка, почему дерьмо имеет тенденцию всплывать в самый неподходящий момент? Я ведь говорил Йонге, прирежем засранца по-быстрому. Но нет, нам надо поржать. Офигеть прикол: выдрать клыки мстительной кровожадной твари и бросить подыхать. Mein Gott, мой напарник идиот. Да я ничуть не лучше. Фелис, начинаем плавный подъем до отметки «триста».

Параметры на экранах сменились, подтверждая медленный взлет корабля.

– Р-руди? – окликнула Фелиция. Ее моделированный голос звучал искаженно, словно частота вокальной матрицы сбилась, и теперь ИскИн растягивала гласные. – Бортмеханик Вебер, вы здесь?

– Конечно, я здесь! Фелиция? Фелли, детка, что с тобой? Срочный запуск диагностики!

На затылке выступили капли леденящего пота, щекотно покатившиеся за воротник. Специализация и многолетний опыт Рудольфа Вебера позволяли ему разобраться почти с любой технической неполадкой на борту, провести ремонт в гиперпрыжке и с штреккером наперевес сунуться в кварцолитовые мозги Фелиции. Но нейропрограммирование, калибровка синхрона, создание маршрутных карт и тонкости взаимодействия с ИскИном — увольте, не к нему. Это вотчина Йонге Далине, загадочные дебри с тиграми и львами искусственного разума.

– Р-руди, – немелодично тянула Фелиция. Поднявшись на указанные триста метров, МГРК застыла, слегка покачиваясь с носа на корму, как натуральный корабль на мелком волнении. – Р-руди, почему ты не говорил мне, как это хорошо? Р-руди... – ее голос уплывал, прыгая по регистрам диапазона. Глейтерная связь с кораблем, ощущавшаяся экипажем как аналоговый низкочастотный гул в ушах, теперь шуршала битым безосколочным стеклом. Фелицию отделило дисперсной завесой, Рудольф сознавал ее близкое присутствие, но не мог докричаться.

ИскИн оглохла. Глюк программы? Слет настроек? Был бы Йонге, он в два счета разобрался, что к чему...

Бортмех машинально потер кулаками уши и понял, что в рубке не один. Через порог шагнул Сайнжа. За ним шла бледная, вымотанная после заплыва, угловатая Джет с мокрыми волосами, облепившими голову.

Босс и телохранитель, всплыла неуместная ассоциация. Не пассажир и член экипажа, но двое в незримой связке.

– Сайнжа, небольшая проблема, – бросил Рудольф, раздраженный присутствием в рубке незваной гостьи. – Сейчас рванем причинять добро и вытаскивать капитанскую задницу.

– Мы улетаем, – тихо, но твердо заявила Джет.

– В каком смысле? – не понял Рудольф.– «Мы» – это кто?

– Мы — это «Фелиция». Мы летим на Рамаяну. Пожалуйста, начинай разрабатывать маршрут.