Прежде чем Румер успела ей помешать, Куин выбила канистру из рук водителя. Схватив ее, она понеслась к пляжу и своей лодке, а Майкл преградил мужчине дорогу, и тому ничего не осталось, кроме как громко ругаться в свой сотовый телефон.
– Что это было? – выпучив от удивления глаза, спросил Зеб.
– Ты еще не видел ее в действии? – спросила Румер, когда он взял ее за руку. Его прикосновение послало электрический разряд прямиком в ее коленки, и ей пришлось незаметно скрыть свою улыбку от «истребителя вредителей».
– И кто теперь сможет сказать, что девчонки – это слабый пол? – спросила Матильда.
– Она потрясная, – с придыханием сказал Майкл.
– Откуда девчушка с побережья Коннектикута знает такие приемчики? – с напущенным изумлением спросил Зеб, но Румер уловила в его голосе нотки уважения и восхищения. Мужчина тем временем продолжал что-то орать в сотовый телефон, багровея от ярости прямо на глазах.
– Просто девчушек с побережья Коннектикута сильно недооценивают, – ответила Матильда.
– Мой босс вызывает копов, – подойдя к ним, сказал водитель. – Ее ждут большие неприятности – большие, мать ее так, неприятности.
– Следите за выражениями, – резко сказал Зеб.
– Эта психованная кидается на меня словно ниндзя, крадет мою канистру с ядом, а у вас еще хватает наглости говорить, чтобы я следил за выражениями? – выпалил мужчина.
– В точности так, – ответил Зеб.
– Да пошел ты на хрен! – взорвался мужчина. – Пошли вы все на хрен! Босс сказал, что от вас с самого начала были одни неприятности. Что ж, теперь держитесь за свои табуретки. Он отличный парень, просто замечательный, но если вы перейдете ему дорогу…
– Нас спасет ниндзя, – с улыбкой ответила Румер.
– Ага, убийца кроликов, – приблизившись к водителю, заявил Майкл; его красная бандана яростно сверкала на солнце, как боевой флаг.
– Вы все равно опоздали, – сказала Матильда. – Мы взяли кроликов под свою защиту. Так что вы только зря приехали.
– Она еще поплатится, – пригрозил мужчина. – Ох, как поплатится! В той канистре токсичные отходы – и что бы она с ними ни сделала, ее ждут большие неприятности. Она может даже в тюрьму попасть, и не думайте, что мой босс пожалеет ее. Сучка мелкая.
Тут Майкл ринулся к нему, но Румер с Зебом удержали его за руки.
– Вы ее родители? – спросил мужчина.
– Почему бы вам не убраться отсюда? – предложил Зеб – но не со зла, а ради самого мужчины. Его лицо сильно покраснело; очевидно, он страдал от апоплексии.
– Я требую от вас ее имя и адрес, чтобы знать, куда высылать полицейских. Так вы ее родители? Господи Иисусе, она просто бешеная. Ее нужно держать в клетке. И я позабочусь, чтобы все этим и закончилось – я дам свои показания! Кто вообще за нее в ответе? Вы? Черт дери, вы ее родители или кто?
– Я отвечаю за нее, – сказал Майкл.
– Майкл… – встрял его отец.
– Я отвечаю за нее, – высвободившись из объятий отца и тетки, повторил Майкл и подошел к обвинителю Куин. – Она моя подруга. Все, что вы хотите сказать ей, можете сказать мне.
– Да пошел ты! – мужчина рассмеялся, покачал головой, залез в свой грузовик и укатил прочь.
Когда угроза миновала, Куин прискакала наверх по каменной лестнице. В руках у нее была серебряная канистра с ядом, и она поставила ее на землю, чтобы броситься на шею Майклу.
– Я слышала, как ты поддержал меня. Спасибо тебе, спасибо.
– Нам надо поговорить, – строго сказал Зеб.
– Сначала, – ответила Куин, – нам нужно избавиться от этого. – Она указала на канистру. – Я думала отвезти ее в море и там вылить – в проливе Лонг-Айленд есть место, где сбрасывают токсичные отходы, на юго-востоке от Хантинг-Граунд. Разве от этой капли яда кому-нибудь станет хуже? Но так поступили бы они, а не я. Я же не собираюсь травить морских обитателей.
– Мы могли бы позвонить в службу по ликвидации ядов, – сказала Румер. – Наверное, это лучший выход из ситуации. Или в полицию – чтобы они сами разобрались с тем мужиком.
– Мы могли бы им все объяснить, – сказала Матильда.
– И что же мы стали бы им объяснять? – спросил Зеб.
– То, что я сделала, – ответила Куин. – И почему. То, что важно в этой жизни. Где мы. С кем мы. С Мысом Хаббарда, друг с другом… ведь это очень важно. У Шекспира в «Ромео и Джульетте» люди всегда умирают за то, во что они верят и любят. Правда, Майкл?
– Точно, – согласился Майкл.
– Значит, это как раз то, во что я верю и что люблю. За что я готова умереть. Мы расскажем им, что любим это место…
Зеб кивнул.
– И что за него стоит умереть, – добавила Куин.
– Ты молодец, – похвалил ее Зеб.
Румер же ничего не сказала. Для нее взросление на Мысе значило абсолютно все. Оно давало детям – и взрослым – ощущение причастности к чему-то вечному, верных друзей и дом, в который стоило вернуться. Когда-то оно свело ее с Зебом, и вот теперь все повторяется.
– Спасибо, – сказала Куин.
– Тебе нравится природа?
– Очень.
– Возможно, после школы ты могла бы приехать в Калифорнию и поработать в моей лаборатории.
– Правда? – спросила она, и Майкл заметно повеселел.
