Брошюра была глянцевой, толстой. Цветные фотографии классов, научных лабораторий, конюшни, теннисных кортов. Девушки-подростки, сцепившись руками, сияют улыбками. Родители этих девушек, видимо, были редкостными богачами. Никому другому не по карману подобный побег от реального мира.
– Я всегда подозревала, что эта самая тетка втайне терпеть меня не может. Она, наверное, прислала это, чтобы меня помучить. – Дейрдре замолчала, прижав ладонь ко лбу. Взгляд ее был расфокусирован. – Вау. Я прямо чувствую, как он действует.
– Он поможет тебе расслабиться, – сказал Майлс.
Дейрдре подобрала плед и перекатилась на бок.
– Мне все равно предстоит с этим жить, – сказала она. – Так почему бы не начать прямо сейчас?
Мы с Майлсом подождали, как будто в любой момент новая оболочка Дейрдре могла лопнуть, а сама она – стать прежней. Но она закрыла глаза и лежала тихо, не шевелясь.
После долгой паузы мы с Майлсом настороженно переглянулись и пошли к выходу.
По дороге домой я снова спросила Майлса, где и как он достал кровоцвет и принимал ли его сам. Он сказал мне «не думай об этом». И произнес это, шагая в прежнем темпе, даже не глядя на меня. Это лишь подтвердило мою мысль, что он, возможно, скрывал куда больше, чем я думала.
Вернувшись домой, мы обнаружили родителей за кухонным столом. Папа был в джинсах и футболке – резкий контраст с его рабочим костюмом – и пил пиво.
– Упаси бог, кто-то решится на смелый творческий ход. – Сказав это, он посмотрел на нас в упор, словно мы знали, о чем они говорят. – Эти люди даже не могут сформулировать, что именно их так злит. Кто-то говорит, что дело в непристойной картинке, кто-то – в отсутствии отметин у нарисованной женщины. – Он покачал головой. – Вот ведь преступление – предложить людям включить воображение.
– Значит, мама была права. – Майлс потянулся и захлопнул дверь позади меня. Я оставила ее распахнутой, словно забыла, что нам стоит отсекать внутреннюю жизнь от внешней. – Тебя уволили.
– Нет. – Отец глотнул пива. – Отстранили. И забрали трех моих лучших клиентов.
– Это понижение в должности, – пояснила мама.
– Это не понижение, Полетт.
Она пожала плечами. В руках у нее было пусто, но я заметила, как подрагивают ее пальцы. Возможно, ей хотелось закурить, ощутить шершавость сигареты у себя в руках.
– Ребята, – сказала она. – Дайте нам поговорить, ладно?
Майлс потянул меня прочь из кухни и увел наверх в свою комнату. Он закрыл дверь и развернулся ко мне.
– Дело серьезное. Ты знала, что нам и так едва хватало на жизнь?
– Да, – ответила я, хотя, кажется, не знала. Я пристально взглянула на брата. Он был напряжен, напуган. – Эй. – Я дотронулась до его плеча. – Все нормально. Его же не уволили. Он скоро вернет своих клиентов.
Он кивнул.
– Наверное, ты права. Я паникую. – Он шагнул к двери, но замер. – Но я не могу избавиться от одной мысли.
– От какой?
– От мысли, что случится нечто плохое. – Он посмотрел мне в глаза. – Я все время об этом думаю. Иногда даже уснуть из-за этого не могу.
Я уставилась на него. Гораздо позже я вспомню эти его слова, ставшие подсказкой, пророчеством, но в тот момент я ощутила лишь сочувствие. Мой старший брат напуган. Он слаб и полон сомнений. Он обычный человек.
Снизу до нас донеслись голоса родителей, звучавшие на повышенных тонах, все громче и громче.
Майлс взглянул на меня.
– Молчи, – произнес он одними губами. Он дождался паузы в споре, происходившем этажом ниже, и, только когда в доме установилось тягостное безмолвие, открыл дверь.
В день вечеринки у Кассандры отец как ни в чем не бывало нарядился в костюм. Я стояла позади него, счищая ворсинки со спинки пиджака. «
Я надела свое лучшее платье: темно-синее, ниже колена, с пышной юбкой, расклешенной от бедер. Майлс надел отглаженные светлые брюки и белую рубашку. Я видела его в ванной, когда он приглаживал волосы с помощью средства в тюбике, которое я не опознала. Мне хотелось поддеть его за то, что он прихорашивается, но в решающий момент у меня пропал голос. Такое со мной тогда бывало. Я могла думать о чем-то несущественном, например, о вечеринке Кассандры или о робком самолюбовании Майлса, а через миг меня уже трясло от мысли о том, как все плохо. Папино понижение в должности. Сломленная Дейрдре, лежащая в кровати. Секреты брата и его предчувствие беды.
Отец снова и снова перевязывал галстук, дожидаясь, пока мама приведет себя в порядок. Она надела старое красное платье, которое было тесновато ей в талии, но я сказала, что ей очень идет. Отец удержался от комплиментов. Он просто стоял, позвякивая ключами, ему уже не терпелось выйти из дома.
