Я пил вино и ел сладкие сочные груши, наслаждаясь теплом и покоем.Стеклодув конечно же догадался, кто мы такие и зачем следуем по пятам за римским войском. Однако он ни в малейшей степени не проявил к нам неприязни или недовольства нашим визитом. Вежливо улыбаясь, этот совершенно безобидный на вид толстячок отвечал на все наши вопросы и старался угождать каждому из нас.Я велел запереть входную дверь на засов, а стеклодува и его служанку приказал посадить под замок в одной из дальних комнат до утра. Один из моих воинов заступил на стражу, а все остальные легли спать в помещении, где горел очаг.Мы с Фотидой уединились на женской половине в спальне, стены которой были украшены изумительной цветной мозаикой. Разгоряченные вином, мы разделись донага, сплетаясь телами на мягкой постели, соединяясь жадными губами и пожирая друг друга вожделенными взглядами при свете двух масляных светильников. Растворяясь в наслаждении, я погружал свой взор в темно-синие очи прелестной гречанки, обвивающей меня своими гибкими руками и покорно принявшей в свое влажное нежное лоно вязкие струи моих жизненных соков, рожденных в глубинах моего мужского естества. Сладкая истома растекалась по моему телу, приводя в сонное состояние мысли и чувства. Погас один из светильников — в нем закончилось оливковое масло. Фотида что-то ласково прошептала мне на ухо, заботливо укрывая меня одеялом, что-то про нашего будущего ребенка…Потом крепкий сон будто отключил мое сознание. Все исчезло во мраке. Но вот из этого мрака вдруг выступили какие-то зловещие сновидения. Душа моя затрепетала от страха. Мне казалось, будто я мчусь верхом на коне, ухожу от погони куда-то в ночь по бездорожью и при этом мои руки почему-то связаны за спиной. Конь несется во весь опор, перемахивая через ухабы. Я теряю равновесие и лечу вниз, падаю с криком наземь. Сильно ударяюсь головой и… пробуждаюсь ото сна.Я обнаруживаю, что лежу голый на полу в спальне со связанными руками. В голове у меня гудит, как после сильного удара кулаком. До меня доносятся мужские крики из атриума и триклиния, звон мечей, грохот переворачиваемых столов и кресел. Рядом со мной суетятся какие-то вооруженные люди в красных туниках, в металлических пластинчатых панцирях, в блестящих шлемах с широкими нащечниками, закрывающими пол-лица. Звучат голоса на латыни без акцента.— Этот очнулся! Куда его? — слышу я чей-то гнусавый голос над собой.
— Тащи его во двор, Муций, — ответил другой голос с командирскими нотками.
— А девку эту куда? — спросил еще один голос, молодой и звонкий.
— Тоже во двор! Декурион решит, что с ней делать.
