Оля кивнула на ходики, тонко намекая, что у нас осталось всего полтора часа, чтобы превратить Сласю в Мисс Вселенную и успеть на очередные невероятные состязания.
И мы принялись за дело.
Ольга достала свое новое «женское оружие» для покорения варваров. Так она называла откровенные наряды, в которых «покоряла» мужа, а попросту подчиняла его себе под угрозой целибата. Кроме этого, скандры, по-моему, ничего не страшились.
Длинное платье из тонкой алой материи вроде шелка держалось на узеньких бретельках. Грудь оно почти не скрывало, а сзади шел разрез до самой линии стрингов. Другое белье под платье надевать не стоило.
Слася повертелась перед зеркалом, и Оля поставила перед ней алые лакированные туфли. Мрагулка удивленно покосилась на подругу. Я понимала недоумение Сласи – ноги Оли были на три размера меньше, а туфли пришлись мрагулке точно впору.
– Купила тебе в подарок, – пояснила Оля. – На день рождения. Но уж раз такое дело…
Слася решительно мотнула головой и закончила:
– Раз такое дело, надеваю сегодня. А подаришь что-нибудь другое. Так и быть…
Я покосилась на Олю – недолгая растерянность на ее лице сменилась слабой улыбкой. Сестра хорошо знала подругу – ее плюсы и минусы. И понимала, что Слася сказала так не из-за греха стяжательства. Чем-чем, а жадностью мрагулка не страдала вовсе. Слася поражала преданностью, готовностью сражаться за близких, жертвовать собой ради тех, кого любит. И эти чудесные качества с лихвой окупали недостатки девушки, которая выросла среди варваров и переняла у них многие замашки.
Нам с Олей хватило получаса, чтобы принарядить мрагулку и подкрасить. Оля очень любила подчеркивать серые глаза Сласи тенями, чтобы они выглядели больше и глубже. А мне нравилось делать подводку. Оценив плоды трудов своих, мы с сестрой одновременно пришли к выводу:
– Зальсы устоят только в одном случае. Если они слепые или не интересуются женщинами.
Шутки на эту тему скандры не переваривали. Поэтому позволяли мы их себе исключительно в отсутствие любимых варваров.
Слася повертелась перед зеркалом и резюмировала тоже:
– Вот теперь я неотвратима… ой… неотразима…
– И то и другое, – подмигнула мне Оля.
Я хихикнула в кулачок, Оля сдержанно усмехнулась. Слася покосилась на меня, на сестру и хохотнула. Вот что еще мне нравилось в мрагулке – она очень спокойно воспринимала шутки в свой адрес и никогда не обижалась. Ну и мы с Олей старались не злоупотреблять, так уж, подтрунивали по-дружески. Снабдив Сласю убийственным арсеналом женской привлекательности, как выражался Эйдигер, мы с Олей поспешили в бассейн, предвкушая невиданное зрелище.
Не волноваться за Ламара не получалось. Но очень хотелось верить, что похитители сильно пожалеют о том, что связались с Доктором Шоком и еще умолять будут, чтобы «жертву» забрали назад.
– Надеюсь, он задаст им жару! – озвучила общее настроение Оля, маршируя впереди меня по желтой мостовой между корпусами.
– И навеки отучит похищать скандров! – злорадно добавила я.
Мы переглянулись и кивнули друг другу.
На первый взгляд, здание «водной арены», как называли его аннигиляторы, выглядело еще довольно целым и невредимым. Думаю, когда-то давно постройка походила на круглый купол, внутри которого располагались десятки бассейнов разной площади и глубины. Но благодаря способностям аннигиляторов сегодня мы видели нечто вроде куска яйца, разломанного очень небрежно и асимметрично. На самой крыше трепетал флаг. Зелено-красный, с зависшим по центру магом в свободной тунике. Такого я даже у внушателей не видела. В Академии Войны и Мира флаги поднимали только по особым случаям.
Например, когда приезжал в гости Ратмар Грискольти, отец Езенграса. Ректор распорядился поднимать десятки флагов на башнях напротив главного корпуса, едва отцовский автобус покажется у ворот Академии. Хотел точно знать, когда прибудет дорогой гость, и успеть улизнуть в один из ближайших миров по совершенно неотложному делу.
Вначале никто не понимал почему. На первый взгляд отец Езенграса казался приятным мужчиной в самом расцвете лет. Но после первой лекции Ратмара о том, как правильно руководить Академией, муштровать студентов, держать в ежовых рукавицах преподов, каждому захотелось внезапно уехать в неведомом направлении.
Еще один раз флаги поднимали в честь лишения девственности какого-то сальфа из древнего рода. Парень долго не выходил из корпуса от смущения.
Впрочем, наши ярко-синие стяги с мужчиной, похожем на бодибилдера, производили неизгладимое впечатление абсолютно на всех. Помню, однажды сальфийка из Академии Внушения и Наваждения загляделась на один из них и расквасила нос. После этого Езенграс распорядился срочно убирать стяги при появлении «дорогих мозгокрутов».
