– Айда, – разрешил Вархар, – Составишь нам компанию. Когда охранники Ламара тебя увидят, особенно после завтрашних состязаний по художествам в гимнастике… В общем, не завидую я ребятам…
Оля хмыкнула. Я не сдержалась и залилась смехом. Наверное, сказывался нервный день, переживания за Доктора Шока и то облегчение, которое мы все испытали, когда поняли, что он вне опасности.
– Ребята-а-а! – ввалился в комнату Лархар, ведя под руки нервного Гвенда и понурого Чарма. Проректоры взирали на нашу веселую компанию как на бомбу замедленного действия, и отчасти я понимала их. – У нас небольшая передышка. Предлагаю, пока зальсы наивно полагают, что они такие умные, немного посоревноваться в интеллекте и нам тоже.
Гвенд выпучил глаза, Чарм вскинул голову. Сальф с истлом уставились на Зарзелази так, словно прямо у них на глазах дикий гризли решил систему из десяти дифференциальных уравнений.
– Да-да! – появился в дверях Генерал. – Поддерживаю Лархара. Нам давно пора размять эти… ну как их… бурые загогулины?
– Серые извилины! – поправил его Эйдигер.
Я решила, что скандры «замутили» очередной карточный марафон на раздевание. Оля, видимо, тоже. Но Вархар подмигнул жене, затем мне и торжественно объявил:
– Играем в «Крокодила»! Меня Оля научила! Пора показать свое мастерство! Зря мы с Эйдигером столько тренировались, что ли?
Оля удивленно сморгнула и покосилась на меня. Похоже, она и понятия не имела – когда умудрилась научить мужа игре в «Крокодила». Но следующие несколько часов мы провели достаточно весело, чтобы немного отвлечься от похищения Ламара и возможного захвата Академии, с ближайшим миром в придачу, если зальсам удастся их план.
Загадывать слова решили парами. Варвары добродушно предоставили «хилякам» «водить» первыми.
Вархар усадил Олю к себе на колени. Эйдигер опустился рядом со мной, ласково приобнял, и несколько минут я могла думать только о его горячей ладони на талии.
Включиться в игру удалось с огромным трудом. Однако близость старшего Мастгури не только лишала силы воли, заставляла млеть в его мощных руках, но и настраивала на интеллектуальные подвиги. Рядом со своим скандром я могла все! Ну или почти все.
Я хранила уверенность, что скандрам никогда не угадать слова, задуманные Чармом и Гвендом. Проректоры считали так же. На их счастливых лицах прямо читалось: «Ну наконец-то мы покажем этим мужланам всю силу «немужского» интеллекта. Хоть в чем-то заткнем неутомимых воителей за пояс!» Но нас ждало невероятное открытие, которое еще долго обсуждали в кулуарах Академий внушателей и аннигиляторов.
«Гистерезис», «адронный коллайдер» и «сольфеджио» Вархар с Эйдигером щелкали как орешки.
Правда, потом еще часа два вся наша честная компания объясняла Бурбуруссу с Лархаром смысл «тройной абракадабры», как выразился Генерал.
Спустя час Слася отмахнулась и села за компьютер со словами:
– Я лучше в соцсетях пока пообщаюсь. Там слова не такие заковыристые, зато какие витиеватые-е…
После нашей упорной коллективной лекции Генерал с Лархаром сделали следующие выводы.
Во-первых. Если магнетик «засунуть» в магнитное поле, «его изрядно перекосит, и стать прежним бедный кусок металла уже не сможет». Зато «притягательность его для других железяк возрастет в сотни раз». В принципе, что-то в этой трактовке петли гистерезиса было.
Во-вторых. Если найти заряженные частицы и разогнать их «к чертям собачьим», то «недалекие заряды рассыплются в элементарных благодарностях». И в честь встречи с частицами, которых давно не видели, распадутся на части.
Нечто похожее я на лабораторках по электричеству уже слышала. Даже не только на лабораторках – на зачетах и экзаменах. Поэтому удивления Гвенда с Чармом не разделила.
В-третьих. Если на пианино нажимать больше двух клавиш: соль и фа, то внезапно обнаружится, что получился целый учебный предмет.
«Наверное, эллипс!» – почесав повязку на глазу, многозначительно подытожил Бурбурусс, чем несказанно поразил сальфа с истлом. Они и подумать не могли, что Генералу знакомо это слово. Пусть даже к сольфеджио оно не имело ни малейшего отношения. Но сам факт!
А уж когда Генерала поддержал Лархар – кивнул и с умным видом изрек: «Эллипс – это такой шар, на который сели и слегка приплюснули», – Гвенд с Чармом одинаково пораженно округлили глаза.
Образ дикого, но не слишком смышленого варвара разрушался в их представлении со страшной силой, грохотом и ужасающей неотвратимостью. И безнадежно погребал под обломками остатки самолюбия проректоров.
После безуспешной попытки доказать, что умнее воинственных скандров, Чарм с Гвендом сникли и заняли место на кровати рядом с Генералом и Лархаром. А Вархар с Эйдигером занялись пантомимой.
Олин муж крутил пальцем у виска, закидывал Эйдигера под мышку и размахивал им из стороны в сторону. Словно то ли укачивал, то ли планировал пробить головой друга окно в Европу.
