Расстелив его на половину комнаты, друзья сбегали куда-то снова и принесли фигуры. Вархар тащил за спиной громадный мешок, размером с трех скандров, а Эйдигер придерживал его сзади, чтобы не шкрябал об пол.
Издалека и в темноте многие приняли бы фигуры за каких-то очередных гостей-иномирцев – такого они оказались размера. Пешки доставали нам с Олей до груди, кони были на голову выше, слоны – аж на две. Когда скандры начали расставлять шахматы на «доске», обнаружилось, что и тут они порезвились на славу. В пешках угадывались сальфы, скрюченные в позе сильного испуга. В ладьях и слонах – бравые скандры с фирменными оскалами на лицах. В конях – мрагулы в традиционных юбках-шортах и в любимой позе Бурбурусса – ноги на ширине плеч, руки по швам. Лица королей удивительно напоминали лицо нашего ректора. Белый Езенграс задумчиво грозил кому-то кулаком вместо державы. Черный улыбался так, что грозить уже не требовалось – слабонервные и так упали бы в затяжной обморок.
Вархар закончил расставлять «черных», Эйдигер – «белых», и приятели оперлись каждый о короля, закинув ногу за ногу.
Чарм с Гвендом придвинулись друг к другу поближе, словно это их как-то поддерживало, и внушатель угрюмо уточнил:
– Играем на раздевание?
– Мгу! – радостно подтвердил Вархар. – Хотя можно и на щелбаны. Но… – Он покосился на Эйдигера, на сальфа с истлом и с сомнением в голосе закончил: – Боюсь, после первого же проигрыша вы забудете, во что играли. Поэтому лучше все же на раздевание. И мы даже предоставим вам белых… Так сказать, от всей широты варварской души!
Следующие несколько часов доказали, что такие скандры, как Вархар с Эйдигером, непобедимы во всем. После седьмого мата Гвенд дрожащими руками снял последний носок, покосился на Чарма, тоже в одном исподнем, и простонал:
– Может, хватит, а?
Вархар с Эйдигером переглянулись и молча принялись расставлять фигуры заново.
К тому времени Слася ушла «на тренировку» перед завтрашними соревнованиями по убийственной, как мне уже начинало казаться, гимнастике. В наши окна то и дело влетали булавы, обруч, а плетка отстегала ближайшие мостовые так, что от них откололась половина камушков. Ловил Сласины «неожиданности» Генерал, которого Вархар с Эйдигером «дисквалифицировали за оскорбление ферзя». Препод по военке назвал его «фигня». И долго настаивал на собственной трактовке, пока Олин муж не пригрозил ему кулаком. Тогда Генерал поверил, что фигня – это «то, что совершенно никому не важно и не нужно, как мужество – сальфам или мозги – зальсам» – так доступно объяснил ему Эйдигер. Вооруженный этим ценным знанием, Бурбурусс ретировался к окну, охранять нас от Сласиных художеств в гимнастике.
Еще две партии – и проректоры обернулись в простыни, как римские патриции.
К моменту их финального сокрушительного поражения и окончательного стриптиза Академию накрыли сиреневые сумерки. Напротив окон зажглись странные фонари, похожие на асимметричные капли воды. С улицы повеяло цитрусовыми и терпкими специями.
Вархар посмотрел на Эйдигера. Эйдигер за несколько минут собрал шахматы и куда-то унес их в мешке. Генерал встал и рявкнул Чарму с Гвендом.
– Ну, служивые! По домам!
Проректоры дружно встали и ровным строем, точно попадая в шаг, замаршировали к двери, а следом за ними – Генерал.
Выглядело так, словно викинг захватил римских патрициев и, судя по лицам пленников, ведет их на казнь.
Я улыбнулась Оле.
– Пойду-ка я тоже домой. Слася вроде уже закончила тренироваться, значит в квартире почти безопасно. По крайней мере, пока она не решила заняться чем-то еще. Например, вязанием на копьях или вышиванием шилом.
– Можем еще попить чай, – предложила сестра, косясь на Вархара. Тот всем своим видом давал понять, что жаждет остаться с женой тет-а-тет.
Эйдигер стремительно приблизился, приобнял меня за талию и решил все проблемы разом, как и положено скандру.
– Я провожу Алису и удостоверюсь, что Слася уже достаточно безопасна, – самым будничным тоном сообщил старший Мастгури.
Я даже немного расстроилась, что мы с мрагулкой живем так близко к чете Изилади. Эйдигер придерживал за талию, неторопливо шагал рядом, и его тепло, забота согревали душу и тело. Хотелось подольше шагать рядом со своим скандром. Никуда не торопиться, нигде не останавливаться и ни о чем не тревожиться. Просто идти бок о бок и чувствовать друг друга, как никогда прежде. Но вскоре показалось наше со Сласей жилище, а на пороге нарисовалась сама мрагулка.
Вновь обиженно шмыгнула, заметив меня в объятиях Эйдигера, но распахнула дверь и жестом пригласила в квартиру. Старший Мастгури улыбнулся – совсем не по-варварски, скорее нежно и ласково. Чмокнул в щеку, едва коснулся горячими губами рта и был таков. А я так и осталась у дверей, глядя в широкую спину скандра, пока та удалялась к лестнице на другой этаж. Братья Мастгури жили выше.
– Эм? – позвала Слася.
Я обернулась и встретила хитрый прищур мрагулки.
– Я тебя понимаю, – вдруг произнесла она вполне серьезно. – Эти варвары так и падают в душу. Или тут другое слово? Прыгают? Скачут? Нет. Это возможно только в д
