Я в упор не понимала, как вполне себе вменяемый человек в Интернете превращался в чудовище, способное оскорблять и унижать остальных. Делал гадости с миллионов аккаунтов, а потом выходил на улицу, не стесняясь собственного лица, смело смотрел в глаза прохожим. Наверное, для этого требовалось родиться позже. Впитать компьютерную грамоту с молоком матери и заодно напрочь лишиться моральных принципов. Я же всегда понимала – там, за экранами ноутбуков, планшетов, мониторов – живые, дышащие люди. Им так же обидно, больно и неприятно, как и мне самой. Играть в хакеров, хейтеров, троллей – для меня все равно, что играть в грабителей, маньяков, клеветников. Я не видела разницы между теми, кто в реальной жизни избивал и насиловал, и теми, кто незаслуженно унижал и оскорблял других на площадках Сети. Именно поэтому мы с Олей зачастую не могли даже ответить этим «достойным» людям достойным их образом. А изредка, если прорывало, все равно проигрывали схватки за звание форумной альфа-стервы. Лишь потому, что не могли позволить себе пасть так низко, как оппонентки. В определенный момент, когда дискуссия переходила в грязевые ливни и размахивание чужим нижним бельем как флагом, мы пасовали и уходили ни с чем. Оставляли себе лишь чувство собственного достоинства и ощущение, что все-таки не переступили границ. Хотя соблазн был велик. Ведь в Интернете никто не видит твоего лица, не «врежет» тебе, как скандры – обидчикам, не сдаст в полицию за изнасилование – моральное или физическое, не важно. Ты чувствуешь себя неуязвимым, антигероем из американских комиксов. Каким-нибудь Джокером, Фрешем, Ядовитым плющом. Даже аватарку себе ставишь подходящую. Увы! Лишь очень слабые, недостойные звания нормального существа люди искали в этом удовлетворение своего ущербного самолюбия. На деле же это была вседозволенность.
Мы с сестрой чувствовали двойную ответственность.
Помнится, Оля рассказывала, как во время моей болезни «жила» на популярном фансайте вампиров и оборотней. Сколько копий там сломали ради восхвалений одной сериальной актрисы, сколько аккаунтов сломали за критику «несравненной кинодивы». Сколько пользователей безвозвратно отправили «в баню» за неспособность оценить неземную красоту девушки… Миновало несколько лет. Сериал закончился, интерес к нему угас, актриса подурнела еще сильнее. И никто больше не заходил на тот сайт, никому больше не было дела до того – ругают героиню или хвалят, восхищаются или ужасаются ее внешностью.
Слася воспринимала интернет-конфликты в меру драматично и не в меру воинственно. Но я искренне радовалась, что к конфликту подключилась полиция перекрестий.
Об этом думала я, пока мрагулка расписывала, какой чудесный кавалер Ламар и как ей его не хватает.
А еще я думала о том, что наши фантазеры-воители умудрились снова отвлечь всех от переживаний, настроить на позитивный лад. Хотелось бы и мне научиться никогда не унывать, как они. К любой проблеме подходить с убежденностью, что та разрешится быстро и без заметных потерь. Твердо верить, что наше дело правое, и, значит, судьба на нашей стороне. И, что самое поразительное, похоже, знаменитым варварам перекрестий удалось убедить в этом даже саму судьбу! Во всяком случае, она неизменно подыгрывала им, подбрасывала козыри, помогала в самых отчаянных ситуациях выйти сухими из воды. Невольно вспоминался анекдот о том, что индейцы племени Тумба-Юмба не болеют депрессией, просто потому что не знают такого диагноза. Студенты и преподы из Академии Войны и Мира не ведали поражений, поэтому с пеленок побеждали всегда и во всем. Будь то интеллектуальный баттл, сражение или освобождение пленников. А еще… еще они заражали всех вокруг своим неиссякаемым оптимизмом.
– Из-под земли Ламарчика достану! – резюмировала подруга и вдруг усмехнулась «двойному дну» собственной фразы. Ведь Ламара сейчас действительно прятали под землей.
– Ты к соревнованиям-то готова? – на свою беду спросила я.
И… пришлось часа два наблюдать, как Слася крушит квартиру с помощью спортинвентаря. Шедевральный половик мрагулка так хорошо выбила, что ягодицы-аппликации порвались в самых «удачных» местах. Теперь сквозь них просвечивала темная ткань, и «дыры» подозрительно напоминали следы грязных ладоней. Люстра покосилась и растеряла почти все подвески. Они повисли на верхних углах ставень, каким-то диковинным образом прилипли к шкафам. Видимо, спасались в недоступных для Сласи местах в надежде отлежаться там до нашего отъезда. Диванные подушки разметались по всей комнате, и в воздухе трогательно, словно поздние осенние листья, кружили рыжие перья. Три стула покачивались на последних двух ножках разной длины и помахивали обломками спинок, похожими на ободранные птичьи хвосты. Казалось, деревянные страусы то ли выпили «безалкогольного» мрагулского пойла, то ли подрались с мрагулскими боевыми птицами.
И все-таки художества нашей бравой гимнастки удалось остановить. Причем заводилась Слася и успокаивалась от самых неожиданных фраз. Жаль только, предугадать их заранее у меня никак не выходило. Я лишь спросила:
