Гризер нахмурился и уже набрал воздуха в грудь, чтобы дать достойный ответ, но Джейсон прикрыл глаза, прислонился к стене, не обращая внимания на вспышку юношеского раздражения. Прошла минута. Джейсон слышал, как юный гитлеровец нервно топчется рядом, но глаз не открывал. Музыка по ту сторону двери парила, словно на крыльях ангела.
– Правда, это истинное таинство? – прошептал курат Бауэр на ухо Джейсону, как будто прочел его мысли.
– Не слышал, как вы подошли, курат. – Джейсон досадовал на себя за упущенную возможность побеседовать с сестрой Рейчел наедине и расстроился из-за того, что курат застал его врасплох.
– Я научился бесшумно ходить по коридорам. – Священник наклонился ближе и откровенно сказал: – Не хотелось вам мешать. Когда дети поют, меня уносит от… от… – Курат Бауэр грустно улыбнулся и отступил. – Я забываю себя.
– В наши дни это непозволительная роскошь, не так ли, курат? – произнес Джейсон.
– Да, непозволительная. Мы многое не можем себе позволить.
Священник выглядел обеспокоенным, как будто с тех пор, как Джейсон его оставил, на него взвалили какой-то груз. У бургомистра был такой вид, словно он прибыл по поручению. Неприятности со «Страстями Христовыми»? В сложившейся политической ситуации Джейсон ничуть бы не удивился, если бы постановку отложили… или отменили.
Музыка замерла. Джейсон слышал, как учитель обращается к классу, слышал веселые крики «ура». Потом – возня у двери и вновь тишина.
– Сейчас детей покормят штруделем с молоком. Герр Янг, ваш черед.
Курат Бауэр слегка улыбнулся и открыл дверь.
Лия очень любила эти полчаса после занятий. Ее маленькие подопечные выглядели такими невинными, несмотря на незаправленные рубашки и разбитые коленки. Их голоса звучали, как струны хорошо настроенной арфы, однако после заключительного «аминь» малыши ястребами бросались к блюду с угощением.
Во время еды дети ставили локти на стол. Очень быстро у них вошло в привычку делиться с Лией забавными происшествиями, тайнами, иногда тревогами, которые омрачали их день. Это было для нее самой прекрасной музыкой.
Генрих Гельфман начал рассказывать ужасную, если только не вымышленную (Лия молилась об этом!) историю о том, как вывел у дяди в сарае целое полчище крыс. Девочки визжали, мальчишки хлопали Генриха по спине и повторяли «Молодец!», оценив и выдумку, и грубую откровенность рассказа.
Лия подняла голову: интересно, как долго курат Бауэр с незнакомцем стояли в дверях? Веселье стихло. Инстинктивно Лия положила руку на плечо Генриха, мысленно с мольбой обращаясь к Иисусу, чтобы курат не услышал о попытках мальчика избавиться от грызунов.
– Фрау Гартман, позвольте представить нашего гостя. Мистер Янг приехал сюда, чтобы написать историю о наших «Страстях Христовых» – о том, каким образом постановка влияет на нашу жизнь. – Курат отошел в сторону. – Он только что наслаждался плодами вашего труда.
Лия стояла, робко улыбаясь, явно смущенная вниманием и неожиданным визитом и встревоженная оттого, что имя гостя показалось ей знакомым.
– Герр Янг.
Джейсон побледнел. Он хотел было что-то сказать, запнулся и в конце концов произнес:
– Прошу прощения… фрау Гартман? – Это прозвучало как вопрос.
Лия поймала любопытный взгляд курата Бауэра – поведение журналиста было странным. Она почувствовала, как зарделась.
– Это самые юные солисты хора в Обераммергау. – Она широко улыбнулась ученикам, надеясь переключить на них внимание журналиста.
Но он, казалось, не мог оторвать взгляд от ее лица.
Между ними встал курат Бауэр.
– Фрау Гартман совсем недавно руководит нашим хором неуправляемых непосед. Мы очень ей за это благодарны.
Казалось, что священник давал Джейсону Янгу время собраться.
– Отлично. – Журналист достал из кармана блокнот. – Курат говорит, что вы потрудились на славу.
– Золотые сердца и прекрасные голоса – работа мне только в радость, – сказала Лия, – даже когда дети немного шалят. – Она изогнула бровь, глядя на Генриха, который тут же залился румянцем.
Малыши начали ерзать на местах, и Лия добавила:
– Если у вас есть вопросы к детям, герр Янг, прошу, задавайте их прямо сейчас. Матери уже ждут их дома.
– Ясно. – Он покачал головой, как будто пытаясь разогнать туман, и наконец-то сосредоточился на детях. – А давай-ка начнем с тебя!
Он указал на Генриха. Остальные малыши захихикали и стали подталкивать друг друга локтями.
Лия снисходительно улыбнулась. Как только Генрих заговорил, остальные с готовностью стали дополнять то, что он рассказывал.
Пока Джейсон беседовал с Генрихом, курат Бауэр отвел Лию в сторону.
