Завтра перетекало в сегодня, превращалось во вчера, растягивалось на недели, но уже давно перестало провоцировать чувство вины. У неё есть вечность, чтобы взять себя в руки, так к чему торопиться? Именно так рассуждал тот, кто опустил руки. Выглядела Делия, кстати, не лучше. Худая, даже очень, будто бы высохшая, серо-бледная, с синяками, похожими на грязные лужи, берущими своё начало под выпученными из-за худобы глазами, растекающимися аж до щёк. Иногда ведьма удивлялась даже тому, что у неё хватает сил помыться, не говоря о том, в каком шоке была, когда нашла в себе достаточно гордости, чтобы оттолкнуть в очередной раз Астарота. Ни о какой капитуляции с обеих сторон и речи не шло, но блондинка пообещала больше спать, если по ночам её никто не будет тревожить. Даже смогла слепить оберег из костей мёртвых демонов, изгнанных когда-то и казнённых.
А ещё она думала. Иногда. Если мысли чудом забирались в светлую головку, то в большинстве своём были о Майкле. О том, какой это выбивающий из колеи контраст: засыпать в тёплых руках любимого или всю ночь вертеться, как уж на сковородке, на холодных простынях, ожидая очередного домогательства или «разговора». Она скучала, да так, что выть хотелось, срывать горло в рыданиях и биться головой о стену, стирать в кровь кулаки об неё же. Как он там? Смог ли выкарабкаться из их общего кошмара или продолжает изничтожать себя алкоголем? Делия всем своим существом желала, чтобы у него всё было хорошо и он начал с чистого листа. Больше всего блондинка боялась отпустить, несмотря на то, что это необходимо, боялась забыть его грубоватые черты и низкий голос, его шершавые властные руки.
Самым паршивым во всей этой ситуации было то, что вот уже месяц она слышала во сне его голос, такой родной и умоляющий. Ведьма потому и перестала спать даже те пару часов, на которые раньше удавалось вырубиться. Она убегала, как ей казалось, от этих ужасных снов, где этот голос виделся лишь насмешкой, издевательством Астарота или Преисподней. Если это способ свести её с ума, то это отличный способ. Ей так надоело. И вот опять. Свечи в комнате затухли вновь, она решилась хоть раз выйти. Что-то сияет вдали. Девушка видит силуэт. Такие знакомые очертания, только сильно…зауженные что ли… Это сбивало с толку. Делия застыла, не зная, как ей быть. Сбежать или поддаться. Разобраться, развеять этот мираж или обрадоваться. Силуэт шагнул в её сторону, заставив отступить назад. Остановился. Тень ощущала её задавленную, но до боли в сердце знакомую энергию. Нужно доказать ей, убедить, послать волну энергии в ответ.
Ведьма чувствует, как её окутывает знакомая сила, внушая предвкушение. Мурашки табуном одолевают хрупкое тело, пот, наверное, стекает по вискам. Ну не может же этого быть, не сейчас. Ведьма чувствовала, как отдаётся в висках её собственное сердце, ощущала, как сильно вспотела от волнения и, облизнув пересохшие губы, вкусила соль своих слёз. Нет! Это всё бред воспалённого сознания. Не нужно идти туда, будет только хуже, ещё больнее. Ведьма разворачивается, выдыхает и собирается убежать.
— Не уходи, — требовательно, отчаянно и умоляюще кричит силуэт.
Она поворачивается и идёт ему навстречу. Сомнений быть не может. Это он. А если нет — ей него терять. Факелы на стенах коридора загораются ровно тогда, когда она останавливается пройдя половину. Смотрит и думает: «Ну же, только бы не сон, только не сегодня, пожалуйста». Языки пламени освещают вышедшего из тени мужчину.
Они оба стоят в полутора метрах друг от друга, смотрят изучающе, удивлённо и выжидающе. Когда-то они стояли так, будучи врагами, жаждали разорвать друг друга в клочья, приструнить. А сейчас он дышать не может, не веря, что это по-настоящему она. Минута, две, три…вечность. Мужчина решается: неуверенно, боясь, ступает вперёд и тянет руку к её волосам. Она дрожит, но не убегает. Проводит трепетно по голове, цепляет сухую ломкую прядь пальцем. Да, гребаный дьявол, это то, что нужно. Нашёл. Девушка внимательно наблюдает за его руками и думает только о том, почему мужские костяшки так разодраны. Она поднимает блестящий взор на него, и он не выдерживает: хватает за левое предплечье и что есть силы резко тянет на себя.
— Де-ли-я.
