Ведьма не знала, что сказать. Казалось, что все на всех похожи: ангелы, демоны, люди. Все жестоки или нет, все наивные или хитрые, все одинаковые, кто-то нарцисс, а кто-то невротик, как Астарот, например, или она сама. Самым интересным и смешным было то, что и он когда-то был обманут, если не врёт, конечно. О его истории в источниках мало что известно, так что он может говорить, что угодно, но разве могут быть такими блестящими глаза при обмане? Разве может он так волноваться? Все его поступки последних месяцев говорили о том, что у неё нет оснований не верить. Да и Ад, если подумать, честнее рая, даже со всеми своими интригами и пороками, здесь нет рамок, а значит, не нужно обманывать самого себя и загонять в клетку собственных страхов, вот о чём он говорит. Иногда его осознанность восхищала.
— Мне стоит сказать о том, что мне жаль? — робко спросила девушка.
— Даже если ты не врёшь, не стоит. Мне не жаль, правда. Тут классно. Я действительно здесь полезен куда больше, и мои силы цветут именно в Преисподней, мне не нужно их подавлять. Теперь ты станешь ко мне лояльнее, малыш? — ухмыльнулся брюнет, накрывая её руку своей и переводя тему.
— Наглый, хитрый чёрт, — засмеялась Верховная и отняла руку. — Ты прав, тебе тут самое место.
Они смотрели друг на друга пару минут, и каждый что-то анализировал. Потом она снова спросила.
— Ну а как же Астарта, твоя жена?
— Оу, та красотка? Это можно назвать расчётом. Во-первых, она демон наслаждения и похоти и является в таком виде не только людям, но и избранным тут. До неё я трахался отлично, но когда встретился с ней, понял, что можно ещё лучше. Она научила меня многому, давала разрядку и не была столь кровожадной гнилью, как та же Елизаздра или Нега. Красивая и умная, правда, шлюха, а я бес ревнивый. Мы не любили друг друга, но кайфовали, на том и сошлись, оба были разговорчивые и видели что-то, кроме мести. К изменам я относился спокойно, в Аду это нормальное явление, привязанность здесь — лишь осознанный выбор, но никак не требование. Мы даже трахались втроём, но всё же моё — значит моё. Когда я к этому пришёл, понял, что привязался. Тогда она исчезла. Так, считай, и развелись, не были намерены друг друга менять, не хотели этого напряга. — Он внимательно вглядывался в неё и находил сходство с той мнимой Элизабет, способной услышать и понять. Только вот Делия настоящая, живая и простая. Она умеет хитрить и обманывать, умеет манипулировать, но не считает нужным. Ей нравится, когда спокойно, нравится быть поддержкой, этом её суть, может, даже и страдать нравится, тут уж вина Фионы, что воспитала в ней жертву. Но именно Корделию хотелось поставить на место агрессора или хотя бы показать, что можно наслаждаться и не быть должной, но при этом сохранить такую манящую простоту и душевность. Сладкий яд, непохожий на другие орудия убийства, не похожий на Астарту, на тех, кого он трахал после, ни на кого. Лишь чуть-чуть на ту мнимую мечту тогда ещё невинного сознания. Вот, кто должен был родиться в раю. Хотя и у Делии своих скрытых желаний куча на пару со скелетами в шкафу, она не кристально чистая, её не нужно идеализировать. Но для него она всё же идеал. Он на грани одержимости. — Так что ты моя первая настоящая любовь.
Она лишь фыркнула на это.
Это ещё не конец. Он сопротивляется, он не готов. Всё хорошо, пять месяцев без убийств, бурная деятельность в церкви Сатаны, съёмная квартира, работа, горы книг. Моря алкоголя и полуголая Амелия.
