— Даже не мечтай. Я просто не знал, как ещё выразить свои чувства. Ты для меня — самый важный на Свете человек, родная, и я хочу, чтобы все об этом знали.
— Я на знаю, что тебе ответить. Опять же, не буду врать. Прости, но мне не хочется так вот, за спиной, уходить. Делить меня никто из вам не собирается, и я действительно всё ещё тебя люблю, но ответить тебе сейчас взаимностью, Майкл… Я не могу. У меня здесь целая жизнь со своими знакомыми, связями… — она чуть было не выпалила «отношениями», но осеклась. — Я ненавижу тебя, Майкл, ясно? Вечно ты путаешь мне всё, как гром среди ясно неба… И сейчас всё, чего мне хочется — съездить по твоей всё ещё наглой роже, которая остаётся наглой, несмотря на годы, — ведьма шипит и скалится, и ей правда хочется чуть ли не убить засранца, несмотря на жар в теле и приятные ощущения. Майкл вздыхает.
— Я приду через три дня за ответом, Корделия, — серьёзно говорит тот. — Подумай, пожалуйста. Скажешь да, и я положу мир к твоим ногам. И это не пустые слова, поверь. Откажешься — уйду навсегда и не буду тебя тревожить. Подумай, счастье с тем, кого искренне любишь, или серый покой в этих унылых декорациях и вечно навязывающимся ублюдком.
— Это манипуляция, — ей не нравится последняя фраза.
— А это, — Майкл кладёт её ладошку на татуировку, от которой она всё никак не может оторвать взгляда, — твоё имя, под которым бьётся моё бесконечно любящее сердце. Заранее спокойной ночи, карамелька, — поцелуй в лобик, и она остаётся одна в пустом коридоре.
Перебинтованный Астарот подошёл сзади, утыкаясь лбом в спину своей маленькой девочки. Вчера он сразу после боя завалился спать, пока ведьма настаивала на том, что его надо подлатать, хотя чувствовал себя демон почти хорошо. Он победил с лёгкостью, его лишь немного задели. Как оказалось, паника из-за чьего-то возможного восстания была ни к чему, его вызвали бороться новички, расстроив лёгкостью боя. Сегодня Делия была какой-то не такой, как обычно, что мужчину пугало и настораживало. Он не мог читать мыслей, но мог остро чувствовать, что Корди вновь приглашает его покататься на эмоциональных качелях. Девушка была отстранённой, видно, что прочно засела в собственных мыслях, всё грустно поглядывала на демона, что-то анализируя, как будто решалась на важный шаг. Астароту такая хрень ой как не нравилась, и он чувствовал, что заводится, раздражается, Делия это тоже чувствовала, но не подавала виду, коль он уж держит себя в руках, можно и промолчать.
— Малыш, — жалобно прошептал демон, прижимаясь к ней, — я так по тебе скучаю.
— Мы же вместе, почему ты скучаешь? — девушка прижалась к его груди и запрокинула голову на крепкое плечо, задирая голову и заглядывая в глаза.
— Ты со вчерашнего дня такая холодная, — он отстранился, — что случилось?
— Астарот, — она вздохнула и потянулась к кружке, одним глоток допивая чай, — пойдём ляжем? Кино посмотрим, отдохнём, обнимешь меня. Мне неспокойно, — Делия потупила взгляд, давая понять, что чем-то озадачена, но не хочет, чтобы ей задавали вопросов.
— Пойдём, сладкая, — Астарот натягивает улыбку и подхватывает её на ручки, давая привалиться к своему тёплому плечу.
Корделия, когда они оказываются в комнате, удаляется в ванную, решив сразу быстренько искупаться, чтобы больше не вставать. Демон в это время снова уходит, нагревая чайник и возвращаясь с ним же и большой кружкой, чтобы расслабить малышку. Это уже рефлекс: видит хоть намёк на грусть и сразу же делает всё, чтобы исправить ситуацию. Демон уже даже не подмечает в себе этих моментов, всё делается автоматически, подсознательно, и он не то чтобы этим доволен. Быть её псом пусть и приятно, но ужасно опустошает.
Ведьма выходит из ванной и прыгает к нему в постель, залезая под одеяло и кладя голову на обнажённый торс. Делии тепло. Она молчит и думает обо всём, что произошло вчера. Где-то в глубине души она понимает, что если откажет Лэнгдону, то всё равно не сможет уже так добродушно относиться к демону. Майкл вчера разрушил всё, что они с Астаротом так долго строили. Всё внутри ведьмы наивно рвалось к Антихристу, тело отзывалось на зов кого-то родного, привычного, но разум отчаянно сопротивлялся. Делия не могла поступить так с Астаротом.
Кто бы мог подумать, что появится возможность убежать, такая некогда желанная, а она не будет знать, хочет ли. Ведьма и вправду совершенно запуталась. Она не понимала, хочет уйти или нет. Не просто боялась, а думала, выбирала. Ей Ад уже как дом родной. Здесь не нужно стараться, не нужно страдать, что-то доказывать, ни с кем ссориться. Тут она любима просто так и, надо признать, избалована. Ну не хочется ей снова душу рвать, переживать и расстраиваться. Однако теперь и лживого счастья с демоном тоже не хочется, сердце тянется к другому, почувствовав проблеск надежды.
