Актёр пытался отползти назад, смотря в чёрные глаза на белоснежном шереховатом лице, но позади была лишь холодная коричневая стена. Услышав гортанный смех, Дарен растерял весь свой апломб и сжался, но до последнего не хотел признавать своего поражения.
— Я бы предпочёл не умирать, если Вы действительно желаете знать. Подумайте, что Вам даст моя смерть? Почувствуете себя героем? О, доблестный рыцарь, что защитил свою даму от злобного дракона. Как это противно, — натянув маску спокойствия, расслабив мышцы лица, мужчина прижался к стене и попытался расслабиться. Подумаешь, демон. Не так страшен чёрт, как его малюют.
Лэнгдона это всё уже порядком бесило, и он решил просто свести с ума этого ублюдка, внушив ему видение. Вот мама Дарена, красивая худенькая брюнетка с тёмными глазами приближается к нему, садясь рядом. В её взгляде есть что-то неестественное, кукольное, пугающее. Женщина ласково поглаживает его щёку и с нежной, любящий улыбкой шепчет:
— Ты ничтожество. Мне жаль, что я вырастила такого урода.
— Что ты такое говоришь, мама? — Дарен смотрел на неё ошеломлённо, напугано и растерянно.
Он продолжала повторять, что он никто, что он ничего не значит для всех вокруг, не забывая твердить «ничтожество» через слово. Потом Джессика безумно рассмеялась и рассыпалась, и вместо неё появилась куча скорпионов, что стремительно заползали на его ноги и руки, застывая каждый на своём выбранном месте. Дарен чувствовал их мерзкие прикосновения, шевеления на всех участках тела и теперь по-настоящему боялся, но был не в силах открыть рот, опасаясь, что они заползут и в него.
— Ну что же ты замолчал, Дарен? Что-то не так? — Антихрист приподнял бровь, криво усмехаясь. — Знаешь, они сожрут тебя, стоит мне щёлкнуть пальцами. Но я сегодня добрый, поэтому дам тебе второй шанс. Ты будешь делать всё, что я скажу, замаливать свои грехи, перестанешь быть отморозком, будешь умолять меня о пощаде. Ты же будешь? — Дарен судорожно кивнул. — В таком случае, — Майкл выдержал мучительно долгую паузу, — добро пожаловать, — он улыбнулся и щёлкнул пальцами, — в Ад.
Больше десятка насекомых одновременно ужалили актёра и тот почти мгновенно умер от шока, дёргаясь в страшных судорогах.
— Я пошутил. Никаких вторых шансов.
Скорпионы исчезли. Антихрист подошёл к изуродованному телу с множеством опухолей и ран, похожих на средней тяжести ожоги, и харкнул парню куда-то в шокированное лицо, на котором застыла гримаса боли и ужаса. До последнего оставался высокомерным дерьмом. Похвально.
— За Корделию, подонок.
Антихрист лежал в своей постели и пытался переварить всё произошедшее. У него в голове яркими красками сияла картина умирающей Делии. Тот взгляд, полный смирения и тоски, заставлял его сердце делать кульбит снова и снова, заставлял его чёрное сердце болезненно сжиматься. В первые за долгое время Майкла посетило запоздалое чувство, похожее на вину. Весь этот апокалипсис, все эти аванпосты, на которые попадают лишь избранные. А кто по факту избранные? Такие же нравственные уроды, как и он сам. К чему был весь этот фарс? Так неприятно осознавать, что он совершил невероятнейшею глупость, просто появившись на свет. Майкл просто понял, насколько он избалован, что даже Верховную живой оставил, лишь бы была, лишь бы видела, на что он способен, лишь бы хоть разочек признала его могущество, а после он был готов и сам подняться на эшафот, если ей так станет легче. Она резанула его в самую душу своим «Прости за мисс Мид». Так Лэнгдона ещё никто не ошарашивал. Значит, понимала, что сделала больно? Значит, жалела о содеянном и признала напоследок свою неправоту, желая хоть как-то…утешить его. Одним простым словом Корделия заставила мужчину понять, что видит в нём человека, заслуживающего поддержки, разбудила всё живое и вынудила с трепетом и восхищением вспоминать тот момент.
Вместе с этим осознанием пришло ещё одно: сколько бы они ни враждовали, сколько бы угроз ни посылали друг другу, его иррациональная человечность сделала свой выбор. Корделия не умрёт. Просто потому, что есть тысяча причин и оправданий. Нет смысла перечислять, Антихрист и без того себе каждую минуту напоминает, почему она жива, лишь бы не принимать истинную причину. По ощущениям, он шагнул в пропасть. И если в те минуты, когда Лэнгдон упорно пытался подчинить себе светлую магию, кто-то из старших демонов наблюдал за ними, то ему нужно придумывать к имеющейся тысяче ещё десяток оправданий. Плевать. Он самой Верховной отказывается подчиняться, куда уж демонам до неё. У них нет той воодушевляющей духовной силы, необыкновенных глаз и карамельных мягких прядей тоже нет. Как и чёрного лифчика. «Чёрт».
