— Перестань, Майкл, пожалуйста, — она вздрагивала от каждого поцелуя, не могла понять, противно ей или приятно. Потом уткнулась ему в плечо и выдохнула. Он успокоился и пристроил широкие ладони на узенькой спинке, не выдержав и поцеловав в висок ещё пару раз.
— Ты ведь не откажешься от своего предназначения. А я тебе только мешаю. Убери меня.
— И сдохни сам, потому что некому называть меня несмышлёным мальчишкой? Нечего тебе делать в Аду. Аграт сожрёт тебя с потрохами.
— Думаю, Астарот мог бы меня защитить, — она хитро улыбнулась, не поднимая головы. Чёрт, она точно сходит с ума.
Майкл отстранился, беря её лицо в свои ладони, испепеляюще смотря.
— Перебьётся! — Антихрист так хотел поцеловать свою зазнобу, свою несносную ведьму, свою маленькую перепуганную девочку, но боялся. Она оттолкнёт, она ведь всё ещё ему не верит, боится. Да Корделия была уверена, что умрёт сегодня, так что сюрпризов он ей подкинул достаточно. Поэтому он лишь завалил её на кровать, загребая к себе, вздыхая так, будто сделал что-то очень плохое и хорошее одновременно.
— Перестанешь ты жаться ко мне когда-нибудь? — больше для виду спросила девушка, думая о том, что будет дальше, что ей теперь делать, что им делать. Судя по наглым ручонкам, что не выпускали её из своей хватки ни на секунду, Лэнгдон давно присвоил её себе, и она боялась, что рано или поздно перестанет сопротивляться, поддастся, как наивная дурочка. К ней столько лет не прикасался мужчина, что сейчас её тело слишком очевидно реагировало на такие собственнические прикосновения: дыхание сбилось, сердце с привычного ритма тоже, щёки покрылись румянцем, а их хозяйка неосознанно убирала волосы, открывая шею, в которую так горячо и напряжённо дышал Антихрист.
— Мне слишком хорошо, чтобы вот так просто перестать, — совершенно не стесняясь ответил Майкл. Он думал всю чёртову ночь, как ему поступать с Делией, не отрывая рук от пшена её волос. Наблюдал, как она спокойно дышит, как льнёт ближе, замерзая, как охотно подставляется под робкие поцелуи во сне. О, если бы Верховная только знала, сколько раз её ключицы подвергались атаке с его стороны минувшей ночью, и как она на это реагировала, точно нашла бы способ его уничтожить. Ну или врезала бы хорошенько промеж ног, сама сгорая от стыда. Беззащитная, израненная, такая добродушная и простая. Когда Майкл узнал, сколько раз та незаметно его оберегала, сколько ночей просыпалась от его криков, понял, что будет последним ублюдком, если убьёт её. Она всегда была именно той, которую он хотел бы видеть рядом с собой, пусть и не показывала своих заботы и понимания открыто. Хватит врать самому себе. Он любит её, восхищается ею и сделает всё, чтобы она научилась ему улыбаться.
— Что теперь, Майкл? — спросила ведьма, разворачиваясь в его объятиях к нему лицом, смотря пытливо, внимательно, немного с досадой, — ты опять пришёл в никуда.
— А ты опять ругаешь меня за это, — он тепло улыбнулся, и она сдалась, вторя его улыбке. Они оба так устали. Кажется, ведьма и Антихрист изначально, с первого взгляда, неосознанно увидели спасение друг в друге. — А если серьёзно, я не знаю, ангелок. Мне кажется, что я столько всего натворил уже, что выхода нет, да и…
— Боишься остановиться? — Корделия видела его насквозь, может, поэтому не смогла слепо возненавидеть и, кажется, полюбила?
— Не знаю, малышка, не знаю, — вновь зарываясь в шёлковые пряди, ответил Майкл. — Я, наверное, не готов останавливаться, я должен уничтожить этих демонов. Но прошу тебя, Делия, будь рядом. — Он был сейчас таким оголённым, слабым. Фирменная усмешка стёрлась с его лица, возвращая прежние ангельские черты. И ведьму вело от того, что она, наверняка, единственная, кто видит его таким.
— Мы что-нибудь придумаем, — Верховная, наивная, глупенькая, тем и цепляющая, провела костяшками хрустальных пальчиков по его щеке. Конечно, будет рядом. Да и умрёт от этого, вполне возможно. Но она же ведь милосердная Делия, это её судьба, её характер. И пусть так, она заслужила выбирать сама. Астарот прав, хороших нет. Есть плохие, которых можно понять. И она понимает Майкла. — И я не малышка, чтоб ты знал, — неожиданно надула губки ведьма, нахмурила густые бровки и поднялась с постели, решая, что ей нужно всё произошедшее переварить. Майкл развернулся на кровати, засунув руку под подушку, довольно глядя на ведьму, что решила вдруг допить свой чай.
— Моя малышка.
— И не твоя уж точно, Лэнгдон!
— Да-да, я тебя понял, ангелочек. Ты так мило краснеешь, когда стесняешься.
В него полетел его потрёпанный жизнью пиджак, попадая прямо в наглую рожу.
— Меня не было на завтраке. Что ты сказал всем? — она встала над ним, скрестив руки на груди.
— О, я сказал, что мы очень горячо провели время ночью, и тебе нужно набраться сил, иначе…
Договорить он не успел, потому что ведьма швырнула в него оставшуюся часть шарлотки.
— Приятного аппетита, засранец, — она усмехнулась и вышла, оставляя Антихриста влюблённо лыбиться, пялясь в потолок. И как он мог думать о её убийстве? Он же весь светится рядом с ней.
