– Как всем нам, – резко ответило Дженнер. – Но людей лишил этой свободы обнаруживший нас враг. Теперь человечеству остается только спасаться бегством. Улетать к звездам в поисках укрытия на несколько сотен лет – в надежде на передышку, пока не придет время снова бежать. Я тоже хочу жить без страха. Я хочу иметь дом, куда можно вернуться. Но в этой проклятой галактике такое невозможно – не для человека. Ни у кого из нас не было выбора. И нам пришлось разделить судьбу Пяти Святых – драться, а не отступать. Пришлось. Моя роль в войне ничтожна. Она так мала, что никто о ней не вспомнит. А ты, ты и мальчики – собравшись с другими, подобными вам, – вы победите. Вы освободите галактику. И люди снова обретут дом.
Через три дня после спасения потерпевших крушение старший год клана наконец перебрался из спального купола в главный комплекс кампуса. Строительные гендесы разместили полумесяцем аккуратные маленькие бунгало на новом участке территории клана. Все домики были в основе своей одинаковы: пять комнат и стойло для когорты под изогнутой крышей, широкие стеклянные двери на террасу, затененную пальмами и плющом. Посередине полумесяца стоял общинный дом с крытыми и открытыми бассейнами, гимнастическими залами и столовой для тех, кто хотел по-прежнему есть в компании, а также лекционным театром, художественными студиями и яйцами боевых симуляторов на все вкусы. Были предусмотрены и порталы в помещения для упражнений с действующим оружием и в небесные крепости – для тренировок в невесомости.
После завтрака, в день исхода, мунки и вагонетки-дистанционки переправили имущество старших из общежития в новые дома. Следующий год, захватив освободившиеся спальни, шумно делил кровати.
Деллиана подмывало бросить все в общежитии. Что ни говори, все имущество в ящиках вагонеток составляли памятки детства. А с детством, как он полагал, покончено – отрезано островом-курортом и последовавшим за ним испытанием в диких горах. Но оставались еще любимые мунками одеяла, и книги, и старые рисунки, которые пока щипали затаившиеся глубоко внутри сентиментальные струнки. Так что Деллиан перевез все, уверяя себя, что большая часть отправится в ящик для отходов на новом месте. Он подозревал, что многие его одногодки приняли такое же решение.
Дверь перед ним открылась, и мальчик перешагнул порог. «Как все бесцветно», – с отчаянием подумал он. Конечно, стены были со вкусом окрашены в серые, красноватые, золотистые тона. Деревянные полы во всех комнатах блестели полировкой, стояла простая мебель. Пустота. Ожидавшая, чтобы он переплавил ее по себе.
А он сам не знал, чего хотел. Только… не этого.
Руки у него висели вдоль туловища. Деллиан приподнял их и пошевелил пальцами. Мунки радостно запрыгали, наслаждаясь дарованной им свободой, разбежались обследовать бунгало. Взрыв восторженных визгов и кряхтения обозначил обнаруженное стойло с постелями-полками, прилегавшее к его спальне. Им новое жилье пришлось по нраву.
Деллиан уставился на брошенные мунками ящики и терпеливо ожидавшие указаний вагонетки, озадаченно почесал в затылке.
Что же дальше?
– Привет?
Обернувшись, он увидел в дверях Иреллу, чуть не достававшую макушкой до притолоки.
– А, привет. Заходи. Добро пожаловать в мой дом. Святые, как это странно звучит!
– Знаю. – Войдя, она огляделась и, судя по лицу, разделила его отчаяние. – Мило, – поддразнила девочка. – Что ты думаешь с этим делать?
– Совершенно не представляю.
– Хочешь, я откопаю старые дизайнерские файлы? У наших предков, как видно, с воображением было много лучше, чем у нас, особенно в художественном смысле. Может, найдешь какие подсказки?
– Хорошо бы. А ты уже? В смысле посмотрела?
– Ага. Во всех этих домиках хорошие фабрикаторы. Можно добиться любого эффекта, какого захочешь, а дистанционки все для тебя установят. Я уже кое-что попробовала.
Деллиан вспомнил, что не видел Иреллу в веренице направлявшихся к полумесяцу одногодков.
– Ты давно здесь?
– Пару дней. Мое бунгало рядом с твоим.
– Правда? Здорово!
– Это не случайно.
– Да? Кто же все устроил?
– Я устроила.
– Как ты умудрилась?
– Мы, девочки, мозг компании, не забыл?
– А я думал, у нас общество равных.
– Нет, Деллиан, не так. Далеко не так.
Он забыл о шутках, заметив ее внезапную серьезность.
– Извини.
– Не за что извиняться. Не мы это выбрали, не наша и вина.
– Ты в порядке?
– Конечно. А ты? Что сказал врач?
– А, ты об этом? Ис-кожа отслоилась. Так что все хорошо.
– Деллиан, тебя порвал зверь. Ничего хорошего.
– А я с ним схватился и убил его, – ухмыльнулся он. – Мы победили, а это главное.
– Наверное, так. Да… – Она подошла, встала перед ним, и Деллиану впервые почему-то показалось обидным, что она такая высокая. Не хотелось каждый раз задирать голову, чтобы взглянуть в ее очаровательное круглое лицо.
Ирелла протянула руку, погладила рукав там, где когти морокса разодрали ему плечо.
– Сними рубашку, – тихо попросила она. – Хочу посмотреть.
