Пройдя через множество биосканеров, мы наконец-то вошли в обширное, совершенно белое помещение, где Мэт что-то обсуждал с людьми в белых халатах. Я двинулся на него словно цунами, и Скотт не успел предупредить своего офицера о надвигающейся буре. Грубо развернув Мэта, я схватил его грудки. Всего за несколько минут во мне накопилось столько злости, что я без особого труда поднял его в воздух.
«Что ты сделал с Джоном?!» – крикнул я ему прямо в лицо. Все присутствующие тут же отбежали поближе к стенам, испуганно глядя на меня. Очевидно, что никто ещё не смел так обращаться с офицером их драгоценной организации. Даже Скотт не посмел подойти, а когда подоспели охранники, Мэт сделал им знак уйти.
«Ли!.. Ли, опусти меня и давай поговорим», – наконец выдавил он из себя. «Куда ты его запрятал, сукин ты сын?» – во мне пробудились странные и чуждые эмоции. Предатель! Предатель – вот единственное, что витало у меня в голове. Как он мог так поступить? Как?!
Откуда-то сзади подбежала Нина и, положив руку мне на плечо, успокаивающим и добрым голосом проговорила: «Ли, будет тебе. Лучше сначала выслушай нас». Её голос, её прикосновение были такими умиротворяющими… Они напомнили мне о Каре. Кара не хотела бы видеть меня таким. Я медленно и нехотя опустил Мэта на землю, не сводя с него обвиняющего взгляда. Сделав глубокий вдох, я снова задал вопрос – на этот раз им обоим:
– Какого дьявола вы делаете? Это же Джон! Наш Джон!
– Нет, Ли. Ты ошибаешься, – сразу же ответил Мэт, поправляя свою одежду.
– Я знаю, что ты думаешь, и почему ты думаешь, что думаешь… Но поверь мне, зайчик, это уже не тот Джон, которого мы знали, – Нина сделала небольшую паузу, вздохнула, а затем добавила: – Лучше один раз показать, чем сто раз объяснить. Идём, – и поманила меня и Мэта за собой.
Я следовал за друзьями, не совсем понимая куда мы идём. Мы шли длинными коридорами, то заходя в различные здания, то выходя из них. По моим расчётам, мы находились уже очень глубоко под землёй. Ещё чуть-чуть и достучимся до Первого круга ада, подумал я.
Эта огромнейшая высокотехнологичная пещера казалось мне не столько чудом природы, сколько чудом инженерии, архитектуры и науки, граничащим со сверхъестественным. Этот искусственный город для меня был загадкой, мистикой. Я не мог привыкнуть к нему. Не мог понять, как здесь всё устроено, и как он может так складно функционировать. Здесь все были механическими шестернями, выполняющими отведённую им роль в гигантской машине, а офицеры наподобие моих друзей были лишь шестернями покрупнее, и только.
Наконец мы остановились на уровне, который находился ещё глубже, чем основной комплекс. Каждый квадратный метр находился под наблюдением и охраной. Повсюду висели огромные автоматические прожекторы, а на стенах по рельсам с лёгким жужжанием двигалось в разных направлениях несчётное количество камер и следящих устройств. Пешеходные дорожки были помечены слабо мерцающими лампочками.
Я понемногу начал понимать где мы находимся, и мне стало не по себе. Это именно то место, которым пугают новопробудившихся Связующих. То самое покинутое Создателем место, которое излучает целый спектр самых отвратительных и подлых человеческих аур.
Аура здесь исходила не от кого-то или чего-то конкретного, а от всего сразу – от стен, пола, бетона и металла. Было такое ощущение, что здесь всё живое и ненасытными глазами смотрит на меня. Ждёт, когда меня здесь оставят. Запрут наедине с самим собой. Здесь всё вокруг было ненасытным монстром, добычей которого являлся я.
После долгого сканирования в одном из помещений, меня привели в блок, где был заключён Джон. Здесь находилось множество камер, многих заключённых, но камера Джона была расположена отдельно от них. Расстояния хватало, чтобы крики, мольбы о помощи и гневные обещания мести терялись в этом живом комплексе, в этом архитектурном чуде, в этом выдолбленном изнутри левиафане.
Джон находился в изолированной комнате с одним входом. Но непробиваемая железная дверь была не единственным, что отделяло Джона от остального мира. Комната была сделана так, что в некоторых местах сквозь невидимое изнутри непробиваемое стекло можно было наблюдать за субъектом. Сверху же потолок был полностью из блестящего чёрного стекла. Глядя в него, заключённый видел лишь своё искажённое отражение, которое зачастую сводило многих с ума.
Мэт ввёл свой пароль в стенную панель, которая в ответ просканировала его сетчатку. Железные жалюзи бесшумно раздвинулись. Джон был одет в больничную робу. Он нервно ходил из стороны в сторону и что-то неразборчиво бормотал. Время от времени он подбегал к стене и начинал что-то на ней выцарапывать ногтями. Вся комната была испещрена непонятными мне иероглифами и письменами.
– Что это?
– Вон то, – Мэт вытянул указательный палец, – как мы полагаем, один из диалектов Унгсанга. Возможно, древне-микский диалект. А вон те руны, – он указал на противоположную стену, – скорее всего, эзотерические письмена из дома Ван Грауфа. Насчёт остальных пока не уверены. Мы только начали их разбирать.
