Наша вселенная состоит далеко не из чёрного и белого, и я как никто другой это понимал. Я, вся моя жизнь, все мои действия и их последствия были пропитаны серым. Но ангелов я всегда и ясно видел исключительно в белом и голубом. Я смотрел на них как на трудолюбивых муравьев, исполняющих волю своей абстрактной королевы – добродетели.
Первым, что попалось мне на глаза, когда мы спустились на третий этаж, был Самаэль, окружённый свитой девчонок. Он не привлекал к себе особого внимания, но чувствовалось, что все остальные и так знают, что в той части сидит именно Он – Король. Все знали кем он был, все знали его могущество, но всем было наплевать. Здесь, в этом клубе, их интересовала лишь выпивка и страсти. Меня раньше часто интересовало, могут ли ангелы пьянеть, и сегодня я понял, что могут. Каждый из них опьянял стоящего рядом, тот – другого и так далее. Это был симбиоз эссенций. Они делились ими: отдавали свою, а взамен получали чужую. Интересно, а какое у них тогда похмелье?..
Диван, на котором сидел Великий Самаэль, был расположен на небольшом круглом возвышении, которая медленно вращалась. Архангел выглядел так же, как в нашу прошлую встречу. Ангелы не стареют физически, но их эссенция, как и их душа, становится с годами крепче и качественней, как хорошее вино. Но она может также скиснуть и испортиться…
Мы медленными шагами направились в его сторону. Сначала все стоящие у нас на пути просто расходились, затем начали сопровождать нас подозрительным взглядами, а когда мы остановились перед Самаэлем, то затихла уже и музыка. Крутящийся диван остановился. Великий архангел наконец-то смог заставить себя оторваться от сидящих у него на коленях девочек и посмотреть на нас. Шлёпнув их по попкам, он отправил их прочь, после чего обратился к нам.
– А! Льюис Феникс! – он встал, раскинув руки, будто встретив старого друга. – Внимание! Прошу минутку внимания! – воскликнул он. Все взгляды в клубе обратились к нам. Пустые и безразличные глаза падших ангелов причиняли мне почти физическую боль; я никогда не видел их такими.
– Вот это, – Самаэль указал на меня, – и есть
– Да! – крикнул кто-то из толпы.
– Так им и надо! – добавил другой.
– Но подождите же! – продолжил архангел, явно входя во вкус. – Несмотря на всё это, вы только посмотрите, кто его сопровождает! – Самаэль сделал шаг в сторону серафима и, принюхиваясь как собака, начал нарочито громко бубнить: – Хмм… Запах архангела Габриэля чую… Вельми интересный субъект. Неужто сие вечно ненасытный серафим Диссидия?
– Не с враждой пришли к тебе мы, о наистарейший, – учтиво ответил Диссидия, что было крайне разумно с его стороны.
– Ой, да перестань лизать мне задницу. Не укушу я тебя… Пока что, по крайней мере.
– Самаэль! – неожиданно для себя самого крикнул я.
Толпа охнула. Разговоры затихли. Все сразу замолкли. Самаэль выпрямился и посмотрел на меня; его улыбка пропала, словно её и не было.
– Что всё это значит? Как вы можете сидеть в этом вашем клубе, пока мир горит, а ваши братья гибнут – как молодые, так и старшие!
– Что?! – заорал Самаэль. Его голос чуть не сбил меня с ног. Импульсивный архангел еле сдерживал себя. – Мои кто? Мои братья?! Ты хоть знаешь, что эти братья со мной сделали?! Братья!.. Да чтоб от них и пепла не осталось! – Самаэль закрыл глаза и сделал глубокий вдох, видимым усилием пытаясь успокоиться, а затем вкрадчиво продолжил: – Льюис, скажи мне, у тебя ведь нет детей, не так ли?
– Нет. Причём здесь дети?
