Меня тошнило от мысли, что другие видели Джулс такой уязвимой. По дороге к Салу мне пришлось остановиться, чтобы выблевать дерьмовый больничный кофе, который пил всю ночь. Я отбросил эту мысль, желая поскорее добраться до Сальваторе, и надеялся, что у него есть хорошие новости.
Помимо человека Джона, которого уже припрятали и из которого я вытащу всю информацию.
Наконец подъехав к дому, я соскочил с байка и практически перепрыгнул через ступеньки на веранду. Парни Сэла мгновенно убрались с моего пути.
Один из них кивнул в сторону коридора.
— Слева — лестница. Спустись по ней и поверни направо. Они ждут тебя. — Пожав мне руку, он представился: — Кстати, я Лео. И спасибо за то, что ты сделал для Джулс. Для большинства из нас она как младшая сестра, а для остальных — дочь.
Кивнув, я направился вниз по лестнице, желая побыстрее разобраться с делом и вернуться к Джулс. Представил, что сделаю с этим ублюдком, и надеялся, что стены достаточно толстые и его крики не услышат люди на первом этаже. Моя ярость нарастала с каждым шагом, доведя меня почти до бешенства. Мне хотелось убивать при одной мысли о том, что Джон мог отнять у меня все.
И я покончу с ним.
Войдя в комнату, увидел Сэла и одного из его людей, Стефана, которые опирались на край стола со множеством приборов за ними, а также прикрученный к полу стул и прикованного наручниками человека, что стоял между мной и Джоном. Тот самый говнюк из того гребаного дома, который я разнес в пух и прах.
Я подошел к столу и швырнул фотографии, затем схватил в кулак волосы мужчины.
— Я же говорил, что сделаю с тобой, если кто-то тронет хоть волосок на ее голове, разве нет? — Я бил костяшками пальцев по его лицу снова и снова, пока треск костей не ослабил мою жажду крови.
Взглянув на Сала, увидел боль и гнев в его глазах. Они стали почти черными от той же ярости, что и у меня.
— Что это за чертовщина? — кричал он, размахивая фотографиями в воздухе. — Где, ты на хрен, их взял? — прорычал он.
Я вытер пот со лба и отпустил мужчину.
— Этот членосос — Джон — следил за ней, Сэл. Грёбаный мудак фотографировал её с самого детства. — У Сэла округлились глаза. — Да, ты меня слышал. Твой так называемый партнер — чертов педофил! Снимал ее в двенадцать и тринадцать лет в ее собственной комнате! — Я вложил всю ярость в свой голос, обходя вокруг стула и глядя на окровавленного засранца. — Они были повсюду у него дома. — Я с глумлением смотрел на человека, которого планировал избить до полусмерти.
Его глаза расширились в ответ на мои слова. Очевидно, он не знал, насколько отмороженным был его босс.
Он покачал головой, стряхивая кровь, которая текла у него из носа и со лба.
— Я ничего об этом не знал. Клянусь!
Я не верил ни единому его слову.
— Я сжег все, кроме этих, чтобы показать ее отцу, какой ты мерзкий, растлевающий детей кусок дерьма.
Сэл облокотился на стол позади меня, побледнев, в его глазах горел огонь. Стефан положил руку ему на плечо и зашептал на ухо. Я понятия не имел, что он сказал, да и мне было все равно. Единственное, что меня волновало, — найти Джона и убедиться, что он больше никогда не сможет причинить боль другой девушке.
Я подошел к столу и указал на предмет. Сэл протянул мне четырехдюймовый нож с садистским выражением лица. Я впился взглядом в покрытое кровью лицо.
— Где найти Джона?
— Я... я не знаю.
Я надавил лезвием на мизинец. Медленно провёл ножом по его коже, чувствуя, как каждый слой рассекается, и остановился, когда дошел до кости. Его глаза выпучились, и он прикусил разбитую губу, из которой хлынула кровь.
— Ну что, теперь ты заговоришь, или мне продолжать? — Мудак застонал, избегая смотреть мне в глаза. Я схватил его за окровавленный подбородок и рывком заставил смотреть на меня. — Ты знаешь, где он? — выговорил я сквозь стиснутые зубы.
Парень плакал. На самом деле заплакал. Слабак.
— Он может быть в доках. Мужик, я не знаю. Он пришел ко мне с этим предложением. Большие деньги за девочек для какой-то группы. В обмен на девочек он получит какую-то особенную киску. Сказал, что это дочь его президента или типа того. Дерьмо, мужик, я не знаю! — Он закричал, когда я надавил лезвием на его палец, расщепляя кость.
— Угадай что, мразь? Отец этой девчонки вон там, — указал я другой рукой. — И я ее мужчина. Ты только что крупно облажался.
Рухнули все моральные принципы, которые могли сдерживать меня, и я вогнал сталь в кость. Ублюдок закричал, когда ему отрезали палец. Я смотрел, как он падает на землю. Бросив нож, наблюдал за больным мудаком и, устав от его криков, вставил ему кляп. Все это время он умолял. Меня это не трогало.
Не глядя, протянул руку, и Сэл что-то мне дал. Я улыбнулся, когда почувствовал, что молоток с шаровидным наконечником хорошо лежит в моей руке. И посмотрел на свою жертву в его единственный открытый глаз.
