Дайвер Тхюи отправляется в глубокие пространства, чтобы вернуть останки погибшей дочери.A Salvaging of Ghosts, 2016 г. Рассказ из цикла «Вселенная Сюйя». Номинация на Локус 2017 г. Перевод Anahitta при поддержке проекта «Литературный перевод», 2020 г.
Тхюи сжимает жемчужину в кулаке. Тепло камня сквозь перчатку неощутимо, но размытый призрак дочери маячит совсем рядом в пробоине корабельного корпуса. И тут Тхюи захлестывают течения нереальности. Трос от «Лазурного Змея», единственная связь с ним, натягивается и лопается.
И её уносит в глубину корабля.
***
В ночь перед погружением Тхюи спускается в трюм с Сюань и Ле Хоа. Это традиция. Такая же традиция по возвращении из погружения забирать трофеи и закатывать очередную бурную вечеринку, на которой они выпьют слишком много растворенных в рисовом вине жемчужин и будут горланить стихи, пока Разум «Лазурного Змея» не приглушит их неистовство, чтобы дать другим поспать. Но приглушит не слишком сильно, поскольку неплохо напомнить о жизни, дать понять, что дайверы празднуют ещё одно погружение, словно ставят очередную насечку на ремне или отщелкивают ещё одну ярко-красную бусину на абаке.
Ещё одно. Всегда ещё одно.
До тех пор, пока последнее погружение не убьет тебя, как случилось с Ким Ань, дочерью Тхюи, и не утянет тело туда, во мрак. Это судьба дайвера, абсолютно ожидаемая, но Ким Ань была малышкой Тхюи, хоть и взрослой на момент смерти, но для матери − всегда маленькой девочкой. Мир Тхюи съёживается и расплывается всякий раз, когда она думает о теле Ким Ань, месяцами дрейфующем в холодных, чуждых и неприкаянных глубоких пространствах.
Но теперь ненадолго, потому что это погружение принесло их к месту гибели Ким Ань. Последний вечер, последняя судьбоносная попойка с подругами − и Тхюи опять увидит дочь.
Подруги... Сюань в дурном настроении. На вечеринке перед погружением жемчужины не растворяют, поэтому она потягивает рисовое вино так, словно желает пить что-то другое, и отвечает односложно. Ле Хоа как всегда в приподнятом настроении − трещит без умолку ни о чём, стараясь подавить страхи едой, выпивкой и нетипичной болтливостью.
− Нервничаешь, сестренка? − спрашивает она Тхюи.
Тхюи смотрит в свой стакан.
− Не знаю.
Это её последняя надежда, единственный шанс подобраться к останкам дочери достаточно близко, чтобы забрать их. Но это ещё и опасное погружение в глубокие пространства, далеко в слои нереальности, способные их всех убить.
− Посмотрим. А ты?
Ле Хоа делает глоток, её круглое лицо раскраснелось от выпивки. Она жестом вызывает голограмму с разбитым разумным кораблём, в который они собираются нырнуть, и одну за другой подсвечивает нити жемчужин, обнаруженных сканерами.
− Можно столько подобрать, если не приближаться к кораблю слишком близко. И это только самые крупные. Мелкие сенсоры не показывают.
Вот почему посылают дайверов. Или просто потому, что дешевле отправить людей, чем маленькие и проворные разумные корабли, которые спокойно выживают в глубоких пространствах, но на их строительство и обучение уходит несколько жизней.
Тхюи осторожно проводит по контурам разбитого корабля на голограмме − вот большая пробоина в корпусе, что-то на лету врезалось, убив всех на борту. Тела пассажиров разбросало вокруг, как внутренности. Разумеется, все изменились до неузнаваемости: плоть и мышцы разложились, кости постепенно отрывались, ломались и сдавливались, пока на их месте не остались только нити жемчужин.
Ким Ань постигла та же участь: ничего не осталось от не по годам развитой и безрассудной дочери Тхюи, которая по утрам с таким трудом заплетала косы, − только разбросанные жемчужины, которые соберут и продадут черт-те где, либо в качестве трофея выпьют ради недолгого прилива эйфории.
В жемчужинах нет ничего существенного − лишь знакомый краткий кайф, никак не связанный с умершим, послужившим источником. Глубокие пространства обдирают тела и спрессовывают в... вот это. В обезличенный, вызывающий зависимость наркотик.
И всё же... всё же дайверы занимаются каннибализмом, и все они знают, что однажды сами могут стать этими же мертвецами. Так делалось всегда на «Лазурном Змее» и всех других дайверских кораблях: негласная и нерушимая традиция.
До гибели Ким Ань это мало волновало Тхюи.
− Ты знаешь, где она? − спрашивает Сюань.
− Не совсем. Может, здесь, − осторожно показывает Тхюи куда-то вблизи разбитого корабля. − Там она была, когда...
Когда её скафандр отказал. Когда комм наконец замолчал.
Сюань резко втягивает воздух.
− Сложно.
Однако не пытается разубеждать Тхюи. Они понимают, к чему всё идет.
Ле Хоа принудительно меняет тему.
− Еще два погружения, и мы с Траном сможем пожениться. Настоящий двухместный отсек, представляете?
Тхюи заставляет себя улыбнуться. Она недостаточно пьяна, но ей просто не хочется рисового вина: оно ударит в голову, а что, если это тот самый момент в жизни, когда позарез нужно сохранять ясность ума и прозорливость...
− Мы соберемся и устроим вам хорошие проводы.
