Спасение Рейн (ЛП) полностью

В ее глазах было обожание, которым я не переставал восхищаться. Любовь к сыну, ее преданность ему. Это поражало и завораживало меня… и заставляло ревновать. Ревновать к ребенку вдвое моложе меня. Ведь он родился при самых ужасных обстоятельствах, которые только можно себе представить. Некоторые матери возненавидели бы его, обиделись бы на него, спроецировали бы на него свою травму… и это было бы понятно. Черт, моя мать обижалась на меня и не за такое.

Но не Рэй.

У нее была эта способность — этот дар — отделить ребенка от обстоятельств, из-за которых он появился на свет. Рэй смогла отделить Ноя от ублюдка, который подарил его ей. Она была самым сильным, самым красивым человеком, которого я когда-либо знал — как внутри, так и снаружи. И хотя не верил, что кто-то на этой планете идеален… она была очень, очень близка к этому.

— Что? — спросила Рэй, на мгновение прищурив глаза, прежде чем снова обратить взгляд на дорогу.

— А?

— Почему ты так смотришь на меня?

Я фыркнул, заставляя свое сердце успокоиться.

— Как?

— Не знаю… — ухмыльнулась Рэй, нахмурив брови в замешательстве. — Ты просто странно смотришь на меня.

Правда?

Заставив себя усмехнуться, я отвел взгляд и покачал головой, занявшись кнопками радио. Но пока рассеянно искал новую песню для прослушивания, размышлял, как именно я смотрел на нее. Что это был за взгляд… кроме странного? И что он означал? И знаю ли я вообще?

В большинстве случаев было легко следовать естественному течению этих отношений. Было легко ориентироваться. Но время от времени правда о том, что я не знал, как быть парнем, обрушивалась на меня с силой тысячи кирпичей, и в этот момент жалел, что дедушки нет в живых, чтобы я мог получить его совет.

«Может, мне стоит позвонить Гарри», — глупо подумал я, остановившись на станции, где играла старая песня группы Seether.

— Когда-то они были одной из моих любимых групп, — призналась Рэй, ведя светскую беседу. Наверное, специально, чтобы увести тему от странных взглядов и вопроса о том, что они означают.

— Да ну?

Она кивнула.

— Раньше думала, что я такая крутая, слушала их, Breaking Benjamin и… — задумчиво наклонила голову Рэй, а затем щелкнула пальцами и указала на меня. — О! Знаешь, кого я еще любила? Staind. Они были потрясающими.

— Все они были довольно хороши, — согласился я.

— А какую музыку ты слушал, когда был моложе?

Я не любил много говорить о том, когда был моложе, особенно с ней. Но музыка была потенциально безвредной темой — если только речь не шла о воспоминаниях, связанных с конкретными песнями. Например, песня Stone Temple Pilots «Big Empty». Она всегда возвращала меня на обочину дороги, где я наблюдал, как тело Билли запихивают в черный мешок.

— Я слушал обычную музыку, — ответил ей. — Например, вот это, — я жестом указал на динамик, — или, знаешь, как ты сказала, Breaking Benjamin, Staind, Мэрилин Мэнсон…

— Ну, конечно. Потому что ты был крутым, — подколола она, протягивая руку, чтобы ткнуть меня в бок, в то время как ее губы растянулись в дразнящей улыбке.

Но я не улыбнулся в ответ.

— Я не был крутым, Рэй, — возразил я, нахмурив брови. — Я был плохим. Есть разница.

— Ты не был таким уж плохим. — Ее голос был тихим, приглушенным. Едва слышным за хриплым, угрюмым вокалом Шона Моргана.

— Нет, я был чертовски плох.

Я имею в виду, что продавал наркотики школьникам, черт побери.

— Ты мог делать плохие вещи, — возразила Рэй шепотом, — но ты все равно был хорошим человеком. Я знала плохих людей, Солджер, и ты не был таким. Не для меня.

Я не мог с этим спорить, поэтому и не стал.

Вместо этого прочистил горло и сказал:

— В общем… но в основном я слушал то, что нравилось моим бабушке и дедушке.

Рэй улыбнулась.

— Что именно?

— О, эм… «Битлз» и Ван Моррисон… Эрик Клэптон, Элтон Джон, Том Петти…

— О, дедушке нравится Том Петти, — вклинился Ной с заднего сиденья. — Правда, мама?

Рэй посмотрела в зеркало заднего вида.

— Да. Том Петти — один из его любимых.

— Это как бы саундтрек моего детства, — продолжал я, вспоминая те дни на причале, рыбалку с дедушкой или готовку на кухне с бабушкой. Хорошие дни. Дни моего детства, о которых стоит помнить и за которые стоит держаться.

— Жаль, что я не познакомилась с твоими бабушкой и дедушкой, — задумчиво произнесла Рэй, заворачивая машину на стоянку «Гарольдс».

— Ага, — согласился я, когда старое, но знакомое жало печали быстро и сильно кольнуло меня. — Мне тоже.

* * *

В тот день, после похода по магазинам и обеда, мы с Ноем вынесли шестидесятипятидюймовый плоский экран из машины Рэй и поднялись по ступенькам ко мне домой.

Рэй тем временем вернулась к себе домой, чтобы приготовить ужин. Она готовила куриное филе с чили — блюдо, которое быстро стало моим любимым.

— Осторожно, — напомнил я Ною, когда он перешагнул через прогнившую деревянную доску. — Мне действительно нужно починить это дерьмо.

— Я могу помочь, — сказал он, пока я доставал ключи из кармана, пытаясь удержать нижнюю часть большой коробки на предплечье.

— Я дам тебе знать, когда займусь этим.