— Нет. Но тебе стоит подумать, прежде чем позволять этому влиять на твою жизнь. Спроси себя… имеет ли это значение? Волнует ли это меня? И если ответ «нет», — миссис Монтгомери протянула руку и постучала узловатым пальцем по моей обтянутой фартуком груди, — тогда тебе стоит подумать, когда ты в следующий раз будешь игнорировать своих друзей из-за того, чему вообще не место в твоей голове.
Я фыркнул и почувствовал, как уголок моего рта приподнялся в неохотной улыбке.
— Миссис Монтгомери… вы хотите сказать, что вы мой друг?
Она щелкнула языком и начала отодвигать тележку.
— Не делай предположений, мистер Мэйсон. Они только выставят тебя дураком.
Говард появился рядом со мной, когда она исчезла в следующем проходе, и я сказал:
— Эта старая летучая мышь только что назвала меня своим другом.
— Ну да, — ответил Говард, вытирая руки о фартук, — она очень хорошо о тебе отзывается.
Я захихикал.
— Да что ты говоришь, приятель. Эта женщина меня ненавидит.
Он покачал головой.
— Вообще-то, именно она предложила мне назначить тебя помощником управляющего.
Я уставился на мужчину так, словно у него выросла вторая голова.
— Нет, не может быть.
Говард кивнул.
— Ага. Она знала, что мне нужна дополнительная помощь, и упомянула, какой ты надежный и трудолюбивый работник
— Ого… — Я посмотрел в ту сторону, куда ушла старуха. — Кто бы мог подумать?
Я схватил метлу и возобновил свое терапевтическое подметание пола. Прислушавшись к предупреждению миссис Монтгомери, я заставил себя думать о чем угодно, только не о маме. Рэй. Ной. Элевен. О предстоящих выходных и наших планах купить телевизор. Говард задержался, наблюдая, как щетина скребет по выбеленному деревянному полу, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову. Как будто мне нужно было его одобрение. Как будто мне нужно было знать, хорошо я выполняю свою работу или нет.
Затем Говард сказал:
— Итак… слушай, Солджер…
С этими словами метла застыла, а мои руки замерли. Никто не произносил таких слов, не бросив сразу после этого бомбу.
— В чем дело? — спросил я, внезапно испугавшись, что могу потерять работу без всяких на то оснований.
— Мы с Конни разговаривали на днях. Ей нужна помощь с организацией фестиваля Четвертого июля. Девушки, которые с ней работают, Кристи и Рози, — ты ведь с ними знаком, верно?
Я кивнул. На данный момент было не так много людей, с которыми я не был знаком. Особенно работая в таком центральном узле, как местный продуктовый магазин.
— Ну, они почти все сделали, но есть кое-что — повесить баннеры, развесить гирлянды и тому подобное, — в чем им нужна помощь, и поскольку ты такой высокий, я подумал, что ты сможешь помочь.
«Боже, этому парню нужно было поработать над началом разговора».
Мои нервы успокоились, и я кивнул.
— Да, конечно. Тебе даже не нужно было спрашивать, приятель. Ты же знаешь, я всегда готов помочь.
— Ну, я просто не знал, есть ли у тебя какие-то планы с твоей девушкой.
— Все в порядке, приятель. Просто дай мне знать, когда я тебе понадоблюсь, и я приду.
* * *
— Итак, ты не просто заводишь друзей, но и становишься неотъемлемой частью города, — сказала Рэй по дороге в местный универмаг «Гарольдс».
Я усмехнулся, сидя на пассажирском сиденье ее старенькой машины.
— Наверное, да.
Она протянула руку и переплела свои пальцы с моими.
— Я рада, что они наконец-то видят то, что вижу я, — тихо ответила Рэй.
— И что именно ты видишь? — Я изогнул губы в дразнящей улыбке, и крепко сжал ее руку, не переставая удивляться тому, насколько хорошо она ощущалась в моей.
Ее щеки порозовели в лучах утреннего солнца, струившихся через открытое окно.
— Моего милого, нежного великана. — Ее голос был тихим на фоне теплого воздуха, врывающегося в машину, но Ной услышал это с заднего сиденья и застонал.
Я подавил смешок, оглянувшись через плечо.
— Как дела, дружок? Ты хорошо себя чувствуешь?
— Нет, — пробормотал Ной, закатывая глаза. — Народ, от вас мне хочется блевать.
— Ну, высунься в окно, ладно? — ответила Рэй, ухмыляясь своему сыну в зеркало заднего вида.
— Нет. Я буду целиться в тебя, — сказал Ной, ткнув пальцем в мое плечо. В его голосе слышался смех.
— Эй, — я хихикнул и покачал головой, — я не очень хорошо переношу рвоту, чувак. Если тебя вырвет на меня, то собираюсь сделать то же самое, и я определенно позабочусь о том, чтобы сделать это именно на тебя.
Ной застонал от отвращения между приступами смеха.
— Мамина машина будет такой мерзкой.
— Правда? Представляешь, как она будет пахнуть? Господи… особенно в такую жару…
— Ладно, — Рэй притворилась, что у нее рвотный рефлекс, — может, вы, ребята, прекратите эти разговоры о блевотине, пожалуйста?
Ной издал победоносный смешок, как будто он победил и одержал верх над своей матерью.
Рэй закатила глаза глядя в мою сторону, ее губы изогнулись в ухмылке, как будто говоря:
