Ориан молчал, пытаясь оценить мои действия. Я же была решительна в своем желании разжечь в Ориане чувства. Нежным движением пальцев, я дарила его шее, плечам, груди волнительное кружево прикосновений, незаметно становясь к нему чуточку ближе.
Проницательный взгляд Ориана стал совершенно невыносим, и слегка откинув голову, я попыталась растопить его ледяное сердце нежной улыбкой. Его взгляд опустился к моим едва приоткрытым губам, и на какие-то доли секунды мне показалось, что лишь мгновение отделяет нас от поцелуя.
В тишине, укрывшей нас своими крыльями, танцевали рожденные светлячками тени. Мое горячее дыхание касалось его губ, рождая мелодию, которая могла стать бесконечно прекрасной дорогой в царство сладких грез, если бы не одно «но». Мы не слышали аромата ночи, не чувствовали запаха наших тел. Не было аромата и у наших чувств: аромата светлого как счастье, сладкого как мечта, исцеляющего как глоток нектара и чистого как наслаждение, что оставляет жаркий шлейф воспоминаний, живущих глубоко в памяти. Ощущая его физическое желание, я смотрела в его глаза и ясно понимала, что не справилась — мне не удалось затронуть струны его души.
— Любишь рисковать?
— Риск — моя стихия, — отшутилась я в надежде сгладить свой промах.
— Что ты задумала? Отвечай! — неожиданно жестко потребовал Ориан.
Сердце возмущенно забилось, подымая во мне волну раздражения: «какого черта я трачу драгоценное время на этого упыря?!»
— Для начала выбраться из твоих объятий, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Пусти.
— Ты что, не понимаешь, что своими необдуманными поступками ты погубишь Ликерию.
Подавив желание засадить коленом по «самолюбию» воина, я, продолжая поглаживать его грудь, сладким голосом протянула:
— Я погублю не только ее, но и всех вас, если ты меня не отпустишь.
— Кого угодно, только не Ликерию. Ты кое-что задолжала командору, и этот долг ты вернешь, иначе…
— Хватит уже угроз, — прикрыв его рот ладонью, я тихо продолжила:
— У меня ничего нет. Мой дом сгорел. Единственный родной сердцу человек — погиб. Стоит мне нарушить клятву и меня постигнет участь более ужасная, чем смерть. Девятипалый выкачает из меня эфир до последней капли. Также я понимаю, что ждет меня, если король узнает мою тайну. Меня посадят на костер. Я потеряла все… У меня осталась только надежда, я не хочу потерять еще и ее.
Признаться честно, меня беспокоила моя откровенность. Я не считала правильным делиться своими мыслями, однако сейчас это было необходимо. Необходимо объяснить воину, что желание выжить для меня важнее их интересов.
— Пойми, мне нужно знать, что после обряда я не сойду с ума и не «задохнусь» от смрадного гниения своего тела. Я должна знать, что смогу освободить себя от бремени заключенного между нами союза… Однако если ты сочтешь, что риск не оправдан… если решишь поставить меня перед выбором, скончаться от магического истощения, сгореть или заживо сгнить, я предпочту быструю смерть. И мне будет плевать, что станет с вашей взбалмошной девчонкой, о которой вы так печетесь. Плевать, что станет со всеми вами! Пойми. Мне. Плевать!
Твердой рукой Ориан отвел мою ладонь от своих губ.
— Ликерия верит тебе, — перестраиваясь на другой лад, сказал он.
— Тем хуже для нее.
— Ты не посмеешь с ней так поступить!
— Вспомни нашу с Ликой прогулку на самый верх дворцовой башни. Вспомни слухи, что после поползли по двору. Ориан, я смогу убить себя…
Ориан замолчал. Совсем невесело взглянув на воина, я налепила на губы улыбку и с трудом повторила:
— Я не только смогу, но и сделаю это, если ты меня не отпустишь. Сейчас же!
Тиски разжались, и я, как была, в одной тонкой рубашке, направилась к выходу.
— Айла, платье, — ударило мне в спину.
Я накинула на себя иллюзию монашеского одеяния и усмехнулась на вопрошающее «все-таки, что у тебя на уме?». Усмирив желание пнуть дверь наотмашь, тихонько ее отварила, и окутав мраморных дев иллюзорной тьмой, вышла из комнаты.
Шары в мраморных ладонях вспыхивали один за другим, освещая изможденную, бледную как холст девушку с блуждающим взглядом и охапкой колючих роз. Движения ее были дергаными, шаги торопливыми, а губы все время бубнили что-то невнятное:
— Огромные перья… придумала… в вазы… Чем розы не угодили? А что делать? Щипать хвосты… гуляющих в королевском саду? Как букашку… Делать-то что? …своими силами. Не могу больше…
