Рядом с ним с несчастным видом стояла Ликерия, которая не видела ничего кроме покрытого черной корочкой ядрышка, сиротливо лежащего на валуне в окружении обугленных скорлупок. Казалось, она была готова съесть сотню таких орехов, черных на вид и горелых на вкус, лишь бы почувствовать на своих губах сладость запретного поцелуя. Впервые испытав к ней жалость, я втянула голову в плечи, прячась на груди Ориана. Сомнения закрались ко мне в голову, разрушая уверенность в правильности своих действий, однако, я убедила себя, что все к лучшему: Ликерия не скомпрометирует себя поцелуем с Сайросом, дознавателя не вздернут на виселице, а я, наконец, получу от лекаря лошадиную дозу обезболивающего, нанесу его толстым слоем на татуировки уродливых многоножек и растворюсь в исцеляющем сне, который будет оберегать беловолосый воин после того, как уничтожит мой наряд со следами ночного приключения. Мои губы украсила счастливая улыбка, ладонь тихонько скользнула по груди Ориана, и я нежно обвила руками мощную шею, плотнее прижимаясь к горячей груди.
— Признай, я была на высоте!?
— И я тоже! — надменно-насмешливым голосом осадил меня Ориан.
— Я серьезно! — улыбнулась я и снова перевела взгляд на двух влюбленных.
— Помилуй, какие шутки!
Голос Ориана показался мне далеким и нереальным. Словно в замедленной съемке я видела, как бестолковая, безнадежно глупая, но невероятно упрямая дочь командора кладет к себе в рот обугленный орех и с наслаждением жует его. С нашего расстояния я не могла слышать то, что она говорила, да этого и не требовалось.
— «Изумительный вкус, такой насыщенный и такой яркий…» — дрогнувшим голосом прошептала я и тихо застонала.
— Ты не престаешь меня удивлять, — отозвался Ориан чуть хрипловатым голосом.
Удивлять? Нет! Я не умею удивлять. Куда мне до Ликерии?! Я видела, как нежно она касается ладони Сайроса и смотрит на него глазами, полными бесконечной ласки. Взгляд доверчивый и немного виноватый, будто она понимает, что действует вразрез здравому смыслу, но ничего не может с собой поделать. Стоя одной ногой над пропастью, разве можно противиться этим светлым чувствам?! Я видела, как теряет самообладание всегда сдержанный дознаватель, и понимала, какая буря разрастается в его душе. Сайрос не мог обмануть ожидание своей возлюбленной в тот момент, когда она больше всего нуждалась в нем. Захлестнутый волной желания, он склонился над Ликерией накрывая ее губы своими.
— Отпусти, — забыв про боль и усталость, приказала я Ориану. И тут же оказалась на земле.
Словно парализованная я смотрела, как к ним приближается БегГар Шампус, и у меня уже не было сомнений относительно судьбы Сайроса. Поняла это и Ликерия.
— Нет! — с ужасом глядя в стальные глаза своего короля.
— Нет, — с болью в голосе просила она.
— Отправляйтесь в свои покои. Вам нужен отдых, — металлическим тоном предложил Шампус и дал отмашку прислужницам. Однако Лика и не думала удаляться. Не дрогнула она и тогда, когда Сайрос сам попросил ее уйти.
— Прости, — сказала Лика, закрывая своим телом любимого, — но я не позволю тебе умереть.
Черными лентами зазмеились по телу Сайроса татуировки, причиняя ему невыносимую боль. Одна из лент окольцевала его шею, и задыхаясь, Сайрос прижал руку к горлу. Ужасно было смотреть, как его тело без видимых воздействий разрывается изнутри, как покрытая чернотой кожа лопается, и из ран разливаются струи крови, смешанные со сгустками черного тумана.
Словно штормом выброшенная на берег рыба, Ликерия билась и металась, умоляя короля пощадить Сайроса, но все было тщетно. И тогда Лика, поддавшись жгучей ненависти, решилась на то, на что не пошла бы ни одна живая душа в королевстве. Она выставила перед собой ладони, уплотняя кровь в организме Шампуса и превращая ее в камень.
— Техника, которая позволяет контролировать жидкости внутри человеческого тела, требует высокой квалификации мага. Для подобного рода практик вы еще слишком юны и можете навредить себе.
— Навредить себе… Если только это усмирит ваш гнев, — многозначительно сказала Ликерия и поспешила убраться с глаз долой.
— В темницу, — приказал Шампус, отпуская Сайроса. Дознаватель тут же рухнул на покрытую инеем траву. Сам же Шампус последовал за своей невестой, сочтя, что на этом их разговор еще не закончен.
Закрыв лицо ладонями, я тихо зарыдала, чувствуя, как неумолимо приближается миг, когда и моя никчемная жизнь песчинкой растворится в океане боли и мрака, заполонившего древний храм еще более древнего змея. В это мгновение я будто увидела свое отражение в глубине застывших змеиных глаз, услышала театральный смех девятипалого призрака, вонзающего в мой кровоточащий позвоночник свои длиннющие иглы. По спине пробежал холодок, и я как ошпаренная рванула догонять Ликериею.
— Нет! Только не я! Только не я! — словно умалишенная твердила я, несясь во весь опор по коридорам дворца. И откуда силы-то взялись после всего, что выпало-то на мою голову?!
Догнав Ликерию, я буквально втолкнула ее в свои покои и закрыла двери на засов прямо перед носами ее помощниц.
За дверью тут же послышались просьбы:
