Мой Фицион, неужели это он? Я остановилась, нарушив привычный ход церемонии. Осторожно, чтобы не спугнуть спасительное видение, коснулась плеча некроманта и тихо прошептала:
— Друг мой, я так рада…
От неприкрытого призрения во взгляде некроманта сердце бешено забилось в груди. На глазах закипали слезы.
— Друг?! — повторил некромант и ядовито усмехнулся: — Такое и под действием чар не привидится…
Его реакция стала настоящим ударом по идеальному миру, который столь усердно рисовало мое сознание.
— Чары… — выдохнула я, сжав губы. Сколько яда заключено в таком красивом и емком слове?! Чары как кривое зеркало, подменили несовершенный и непривлекательный мир красивой сказкой. Чары одурачили мое сознание, вселив уверенность, что церемония самое прекрасное, что когда-либо случалось со мной…
Конечно, этот в черном не имел с Фиционом ничего общего. Тень, которая всего на миг вынырнула из прошлого, но этого мига хватило, чтобы я смогла зацепиться за реальность.
— Госпожа Ликерия, что с вами? — забеспокоились прислужницы, что торжественно несли шлейф длинного, как сама жизнь плаща.
Я посмотрела на прислужниц таким взглядом, словно впервые их видела. Забавные! Чего вы боитесь?
Я отступила и устремила растерянный взгляд к алтарю. Видение медленно и неохотно отступало, являя моему взору истинного черного мага, ставшего воплощением моего жутчайшего кошмара. Его непроницаемое лицо и черная оболочка ауры, вокруг которой плавилось пространство, внушали откровенный ужас. Оболочка пылала, словно сотни заключенных в ее плен душ пытались вырваться наружу.
Сбежать, остаться свободной — чудо, о котором даже не мечтала ни одна из невест монарха, потому как в последние минуты своей свободной жизни, была одурманена.
— С вами все в порядке?..
— Да, — резко одернув руки, сказала я. — Все уже хорошо, просто показалось.
Некромант саркастически улыбнулся.
— Вам нужно идти… Госпожа Ликерия, ну же… — задрожали голоса за спиной.
Озираясь по сторонам, я продолжила идти к алтарю. Вот только «дорогие» гости больше не вызывали у меня восхищенных чувств, они, в буквальном смысле, нагружали меня сильными эмоциями и негативно действовали мне не нервы. Я оказалась одна среди незнакомых лиц, одна в огромном храме, и я чувствовала… дикий холод. Голоса покинули меня, а вместе с ними ушла и легкость. Красивая сказка дрогнула и растворилась, являя мне ужасающую реальность. И я, наконец, нашла объяснение мареву, которому поначалу не придала значения.
Морок!
Не было волшебных цветов! Не было сакральных надписей, убаюканных нежным светом — вернее были, но только темные и таинственные рунические символы, вырезанные на базальтовых стенах. Небесный камень, что покрывал полы дворца — тоже был пустой картинкой, призванной скрыть черные плиты пола, рассеченные рубленными венами смолы. А дракон! Его кожа больше не ослепляла блеском драгоценных камней, ее покрывали ороговевшие чешуйки, очень плотно прилегающие друг к другу.
И если отринуть то, что доступно зрению, и обратиться к силе «иной», то выходила отнюдь не красочная картина: в древнем храме, который возвели гораздо раньше, чем появилось Лариусское королевство, плотно сомкнув веки, спал огромных размеров дракон!
«Милостивые духи! Да если эта тварь проснется, от цвета нации, собравшегося на церемонию, останется лишь горстка пепла!» — я едва заметно улыбнулась своим мыслям.
Морок, одурманивание моего сознания — все это статьи, по которым можно посадить Шампуса за решетку или отправить его на латеритный рудник по статье «О ложной жизни» Высшего кодекса Лариусского королевства. Мне импонировали оба варианта. Я обвела взглядом утонченную публику, которая следила за мной с удвоенным вниманием, и хищно улыбнулась. «А вы все пойдете как соучастники». Мысль эта теплом легла мне на сердце. Вот только радовалась я недолго. Понадобится сотня, если не вся тысяча дознавателей, чтобы быстро принять всех этих аристократов. И самое главное, как доказать вину его темнейшства, когда все цветочные гирлянды заканчиваются высоко над головой и до них не достать? Нет, это не реально!
Я и не заметила, как очутилась возле Шампуса. От столь опасной близости с королем все внутри меня похолодело. Прислужницы расстегнули фибулу и отбросили плащ мне за спину.
Воздух над мраморной чашей, наполненной какой-то жидкостью, завибрировал, сгущаясь, и перед нами предстал призрак верховного жреца, он же хранитель «летящего Мориона». Его лицо скрывал глубокий капюшон, широкие рукава то сходились, то расходились рваными лентами, являя взору тонкие костлявые руки, а внизу прозрачного плаща зияла пустота, словно у жреца еще при жизни не было ног. Однако его конечности меня мало волновали, мои мысли занимал дракон. Когда сталкиваешься нос к носу с запредельным, трудно устоять. А если знаешь, что терять тебе нечего — устоять тем более невозможно.
Дракон — миф это или реальность, чья-то филигранная работа или живое спящее существо?
