Сэйди совершенно точно слышала о братьях Парриш и знала об их бизнесе.
— Раньше я все время кушала в «Диком койоте». Открытые сэндвичи и пирог с орехом пекан. — Сэйди наблюдала в зеркале, стоявшем перед ней, как Лили заворачивает фольгу. — Как зовут твою маму?
— Луэлла Брукс.
— Конечно, я ее помню. — Луэлла была таким же непременным атрибутом детства Сэйди, как и «Дикий койот». — У нее всегда были сотни историй о каждом.
Так же как и у любого другого жителя Ловетта. Но мисс Брукс выделяла способность остановиться в середине рассказа, принять заказ у другого стола, а потом продолжить повествование, не пропустив ни слога.
— Ага. Это мама. — Над дверью звякнул колокольчик, и Лили посмотрела в зеркало поверх волос Сэйди. — О, нет. — Огромный букет красных роз зашел в помещение, скрывая человека, что его нес. — Снова. Только не это.
Курьер положил цветы на стойку и попросил девушку, сидевшую за ней, расписаться.
— Это для тебя?
— Боюсь, что да.
Кто-то выбросил несколько сотен долларов на эти розы.
— Как мило.
— Нет. Он слишком молод для меня, — сказала Лили. Красные пятна поползли у нее по шее.
Сэйди хорошо воспитали, и это было грубо, но она не могла не полюбопытствовать:
— Сколько ему?
Лили отделила прядь волос.
— Тридцать.
— Значит, разница всего восемь лет. Так?
— Да, но я не хочу походить на педофилку.
— Ты совсем не похожа на педофилку.
— Спасибо. — Лили подсунула фольгу под прядь, которую только что отделила, и добавила: — Он выглядит примерно на двадцать пять.
— Я думаю, он должен быть просто-таки мальчишкой и годиться тебе в сыновья, чтобы это выглядело как педофилия и материнские отношения.
— Ладно, я не хочу встречаться с мужчиной на восемь лет меня моложе. — Она зачерпнула краску из миски. — Но, Боже, как он горяч.
Сэйди улыбнулась:
— Используй его для секса.
— Я пыталась. Он хочет большего, — вздохнула Лили. — У меня десятилетний сын, я стараюсь управлять собственным бизнесом. Я просто хочу тихой мирной жизни, а Такер — это сплошные сложности.
— Почему?
— Он служил в армии и много чего видел. Говорит, что раньше был очень замкнутым, а теперь изменился. — Она намазала краской прядь волос Сэйди. — Но для мужчины, который утверждает, что больше не замкнут, он не очень-то любит рассказывать о себе.
Сэйди подумала о Винсе.
— И это тебя пугает?
Лили пожала плечами:
— Это и его возраст, и драма с моим бывшим. Не думаю, что смогу вынести еще больше.
— Твой бывший — настоящий козел?
Лили взглянула на отражение Сэйди в зеркале:
— Мой бывший — настоящий мудак.
Что значительно хуже, чем козел.
Еще часок нанесения краски, и Лили надела специальную шапочку на волосы Сэйди и посадила под фен. Сэйди проверила смс и электронную почту, но там не было ничего, кроме спама. За день она привыкла получать около пятидесяти писем по рабочим вопросам вперемежку с сообщениями друзей. Сейчас казалось, что она выпала из обоймы. И с планеты.
Когда все закончилось, волосы Сэйди выглядели очень хорошо. Так хорошо, как после посещения любого из салонов Денвера, Феникса или Лос-Анджелеса. Но это ведь Техас, и хотя Лили лишь подравняла прямые, длиной до плеч волосы новой клиентки, укладывая их, она не смогла справиться с собой, и Сэйди покинула салон с легким начесом.
Мысль о том, чтобы пойти домой с такими волшебно выглядевшими волосами, нагоняла тоску, так что Сэйди остановилась в «Диан Дудс» примерить сарафаны, которые видела через окно. Когда она вошла, над дверью звякнул колокольчик. В глаза сразу же бросились розовый и золотой цвета и коровьи шкуры.
— Посмотрите-ка на нее! — Диан вышла из-за прилавка и обняла старую приятельницу. — Такая же красивая, как уши жука.
Сэйди никогда не понимала этого выражения. Поскольку ни жуки, ни уши у жуков красивыми не были.
— Спасибо. Я только что подкрасила корни в салоне красоты «У Лили».
— Это сделала сумасшедшая Лили Дарлингтон?
Отстранившись, Сэйди посмотрела в карие глаза Диан:
— Лили — сумасшедшая?
Хозяйка салона красоты не показалась ей слетевшей с катушек.
— О. — Диан махнула рукой. — Нет. Просто все привыкли звать ее так. Особенно со времен, когда она разводилась с этим Ронни Дарлигтоном, который бегал за каждой юбкой. Она на несколько лет старше меня, но я всегда считала ее очень милой.
— А ты была самой приятной девушкой в школе шарма. И самой симпатичной.
— Ну разве ты не милашка?
Отец Сэйди так не считал.
— Покажи-ка мне что-нибудь красивое. Большая часть моего гардероба осталась в Фениксе, а я уже устала от одних и тех же сарафанов и спортивных костюмов.
Диан хлопнула в ладоши:
— У тебя ведь четвертый размер?
Кто Сэйди такая, чтобы спорить?
— Конечно.
Магазин был скорее узким, чем широким, с вешалками и полками, забитыми всем — от юбок и шорт, и футболок до сарафанов и бальных платьев. Там было несколько миленьких вещиц, но в основном стиль «Диан Дудс» не подходил Сэйди. Слишком много «украшательств». Что означало бисер, серебряные ракушки и кружева.
— Мне нравится твоя бижутерия.
А вот это чистая правда.
