— Как мы говорим в Техасе: она в тебя втюрилась.
Винс покачал головой:
— Она рассматривает меня как своего… — Он замолчал, как будто не мог договорить.
— Брата?
— Отца.
— Серьезно? — В течение нескольких секунд Сэйди просто ошеломленно смотрела на него, затем у нее вырвался низкий смешок. — Это истерика.
И как будто в доказательство правоты этих слов, ее смешок превратился в полноценный громкий хохот.
— Не так уж и смешно. — Винс засунул руки в карманы штанов. — Мне всего тридцать шесть. Вряд ли достаточно для того, чтобы иметь дочь двадцати одного года.
Сэйди хлопнула себя ладонью по груди и глубоко вдохнула.
— Технически это возможно, старикашка, — выдавила она, прежде чем снова расхохотаться.
— Закончила?
Она покачала головой.
Винс нахмурился, чтобы удержаться от улыбки, и наградил Сэйди своим убийственным взглядом. Тем, который использовал, чтобы вселять ужас в сердца и головы жестокосердных джихадистов.
Не сработало.
Так что ему пришлось поцеловать ее, чтобы заставить замолчать. Прижаться улыбающимися губами к мягкому рту, чтобы утихомирить этот смех.
— Заходи и выпей со мной пива, — прошептал Винс Сэйди в губы.
— Скучаешь?
— Уже нет.
Сэйди сдвинула солнечные очки на макушку и по коридору, мимо кабинета, из которого лился свет, пошла в магазин вслед за Винсом. Скользя взглядом по его широким плечам, обтянутым коричневой футболкой, вниз по спине до пояса брюк, низко сидевших на бедрах. Винс выглядел немного потным. Горячим и потным, и совершенно сногсшибательным.
— Эти футболка и брюки карго что-то вроде униформы?
— Нет. Просто их легко держать чистыми во время песчаных бурь.
Сэйди полагала, что есть смысл в том, что парень, живший в пустыне, неровно дышит к песчаным бурям.
— Сколько времени ты будешь закрыт? — спросила она, когда они вошли в магазин. Свет — погашен, а пространство наполнено тенями и равномерным гулом холодильников. Те все еще были загружены, хотя полки со скоропортящимися товарами почти опустели.
— Если ничего не случится, то два месяца. Здесь я хочу покрасить, перестелить полы и поставить новые прилавки. — Винс открыл дверцу большого холодильника. — Основная часть оборудования достаточно новая. — Взял пару бутылок «Короны». — Кроме гриля. Эту штуку — на выброс. Лоралин зовет его «старичком». — Закрыл дверцу и снял крышки с бутылок. — А я — «судебным делом, ожидающем решения».
Магазин определенно нуждался в переделках. Он выглядел почти так же, как двадцать лет назад.
— И кто делает ремонт? — Сэйди взяла бутылку, которую ей протянул Винс. — Я не могу посоветовать, к кому обратиться за помощью, но могу сказать, кто работает на «Миллер тайм».
— Ты смотришь на того, кто делает этот ремонт.
— Ты?
— Ага, я. Собираюсь нанять нескольких парней, которые бы помогли мне положить плитку.
Сэйди стояла достаточно близко, чтобы почувствовать его запах. Запах мужчины и свежего чистого пота. Сероватый свет в магазине затемнял вечернюю щетину Винса так, что казалось, он не брился по крайней мере сутки.
Сэйди брала уроки по мозаике в колледже.
— Ты хорошо умеешь укладывать плитку?
Он улыбнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами в пестром свете, и поднес бутылку к губам.
— В числе всего прочего.
Вероятно, им не стоило разговаривать об этом всём прочем, которое он хорошо умел укладывать.
— Чем сейчас занимается Лоралин?
Винс сделал глоток.
— Прямо сейчас она в Вегасе тратит деньги, которые я заплатил ей за это место. — Он опустил бутылку. — Один игровой автомат и один бокал дешевого виски за один раз.
— Игрок она явно не азартный!
— Вельветовая софа у нее в доме из семидесятых, а вся музыка — на кассетах.
Сэйди засмеялась:
— Конвей Твитти и Лоретта Линн?
— Ага. — Винс взял ее руку в свою: теплую, твердую и загрубевшую. — Сейчас я присматриваю за домом Лоралин, но мне нужно найти место для жилья, когда она вернется. Если мне придется слушать еще одну любовную песню, пока тетушка с Алвином занимаются сексом у нее в спальне, я застрелюсь.
Винс потянул Сэйди за собой по коридору в кабинет: на полу повсюду разбросаны гвозди и щепки, краска на стенах темнее там, где висели шкафчики. Светло-зеленый прилавок, старая раковина с отбитыми краями и еще один шкаф все еще оставались в комнате. На старом деревянном столе, у ножки которого стояла кувалда, лежали защитные очки.
— Алвин Банди? — Сэйди, остановившись в центре комнаты, отпустила руку Винса. — Я его знаю. Невысокий, с большими усами и ушами?
— Точно, он.
— О, Боже. Он работал в «Джей Эйч», когда я была ребенком. — Сэйди отпила пива. — Не такой уже он и старый. Ну, может, лет сорок, а сколько Лоралин?
— Думаю, ей шестьдесят восемь.
А Лили Дарлингтон еще считает себя педофилкой.
— Ну и ну. Знала, что бывают отчаявшиеся женщины. — Покачав головой, Сэйди подумала о Саре Луизе Бейнар-Конеско. — Но не знала, что мужчины тоже могут быть такими отчаявшимися. Блин, это просто отвратительно. — Сэйди замолчала. — О. Прости. Лоралин ведь твоя тетя.
Винс приподнял темную бровь:
— И он не единственный ее кавалер. — Сэйди задохнулась. — Просто он самый молодой. Есть еще несколько.
Боже правый.
