Когда она красила ресницы — сверху и снизу, пока те не стали длинными и густыми — зазвонил телефон. Сэйди не была королевой красоты, как ее мать, но уделяла большое внимание своим волосам и ресницам.
— Сэйди Джо, — крикнула Клара Энн с первого этажа. — Тебе звонят. Из госпиталя в Амарильо.
Положив тушь, Сэйди прошла по коридору в свою спальню. В том, что один из врачей отца решил связаться с ней после утреннего обхода, не было ничего необычного.
— Алло. — Она села на край незаправленной кровати.
— Это доктор Морган, — сказал геронтолог.
— Здравствуйте, доктор. Как папа себя чувствует этим утром?
— Когда медсестра из утренней смены пришла проверить его, он не отозвался.
Не отозвался?
— Он снова очень устал?
— Мне жаль. Его больше нет с нами.
— Он ушел? Куда?
— Он умер.
Умер?
— Что?
— Он умер в период между тремя часами, когда медсестра из ночной смены приходила к нему, и шестью часами утра.
— Что? — Сэйди моргнула и с трудом сглотнула. — Вчера он чувствовал себя лучше.
— Мне жаль. Вы одна? Есть кто-то, кто мог бы привезти вас сюда сегодня?
— Мой папа умер? В одиночестве?
— Мне жаль. Мы не узнаем причину смерти до результатов вскрытия, но все произошло мирно.
— Мирно. — Лицо Сэйди начало пощипывать. Руки онемели, сердце сжалось, в груди разгорался пожар. — Я… я не знаю, что теперь делать.
Что она будет делать без отца?
— Вы уже отдали распоряжения?
— Насчет чего?
— Приезжайте сюда и поговорите с кем-нибудь в офисе администрации.
— Хорошо. — Сэйди встала. — До свиданья.
Она положила трубку на прикроватный столик и уставилась на нее.
Тук-тук-тук — стучало сердце в груди, голове и ушах. Сэйди взяла сандалии, сумочку и прошла по коридору. Мимо стены с портретами Холлоуэлов. Доктор ошибся. Вчера отец был самим собой. Ворчливым и придирчивым. Нормальным.
Она вышла из главного входа и подошла к машине. Подумала о том, что должна бы позвонить Кларе Энн. Клара Энн заплачет. И Каролина заплачет. Все станут плакать, и новости разнесутся быстрее, чем она доберется до Амарильо. Сэйди хотела попридержать их. Придержать в себе. Пока не поговорит с докторами. Пока не узнает… она не знала что.
Когда завелся двигатель, из колонок завопила Миранда Ламберт. Сэйди выключила звук и направилась в Амарильо. Ее папа не мог умереть. Разве она бы не узнала об этом? Не почувствовала? Разве мир не стал бы другим? Не выглядел бы иначе?
Во рту пересохло, и Сэйди глотнула выдохшейся диетической колы из бутылки, стоявшей в держателе для стаканов. В ушах раздался странный, высокочастотный звон. Как будто в голове поселились цикады. Пальцы покалывало, и Сэйди подумалось: почему дикие цветы на обочине шоссе не увяли и не умерли, как она в душе?
Сэйди проехала через Ловетт и мимо автозаправки. Рядом с дампстером был припаркован пикап Винса. Неужели она видела его меньше часа назад? В своей кухне? За завтраком? Казалось, прошло гораздо больше времени. Например, неделя. Или целый век. Когда жизнь еще была целой.
До.
До того, как ее мир разлетелся на кусочки.
Винс включил кофе-машину в розетку в кабинете и нажал кнопку. Большая часть работ по сносу была закончена, скоро предстояло начать перепланировку.
Легкий шорох у двери привлек его внимание. Сэйди. В одной руке — ключи, в другой — сандалии.
— Передумала насчет снятия полов?
Посмотрев на него, Сэйди облизнула губы:
— Мне нужна газированная диетическая кола.
Винс окинул ее взглядом от светлой макушки до пальцев обнаженных ног. Что-то было не так.
— Я выбросил сифон и заказал новый.
— Возьму банку.
Что-то было неправильно.
— Холодильники я освободил и вытащил. Все добро свалено в углу в кладовке.
— Нормально. Я все равно возьму.
— Ты хочешь горячую колу?
Кивнув, Сэйди снова облизнула губы.
— Этой ночью умер мой отец. — И покачала головой. — То есть этим утром. — Ключи у нее в руке звякнули, она нахмурилась. — Звонили из больницы. Мне нужно приехать и отдать распоряжения. — И продолжала хмуриться, будто все это было бессмысленным. — Так я думаю.
Склонив голову, Винс заглянул ей в глаза.
— Ты сама сюда приехала, Сэйди?
Она кивнула.
— Во рту пересохло. — Глаза у нее были большими, стеклянными, взгляд отрешенным, как у человека, пережившего сильное потрясение. Винс знал этот взгляд. Он видел это выражение в глазах суровых воинов. — У тебя есть вода?
Взяв кофейную кружку, он налил в нее воды из крана. Забрал у Сэйди ключи и туфли и отдал ей воду.
— Мне жаль, что так случилось. — Положил ее вещи на старый стол и снова вернулся к ней. — Я не знал твоего отца, но все, кто упоминали о нем, говорили хорошее.
Кивнув, Сэйди осушила кружку.
— Мне надо ехать.
— Подожди минуту. — Он взял ее за запястье и прижал пальцы к венке, где бился пульс. — Пока нет. — Посмотрел на часы, считая удары ее сердца. — У тебя голова не кружится?
— Что?
— Кто-то из твоей семьи может отвезти тебя в Амарильо? — Пульс был частым, но не опасно частым. — Одна из твоих тетушек, кузин или дядюшек?
— Отец был единственным ребенком. Тети и дяди — с маминой стороны.
— Может кто-то из них тебя отвезти?
— Зачем?
