Агния до такой степени углубилась в воссоздание образа дома, что не заметила, как воздух вокруг нее, привычно колыхнувшись, пошел рябью. Как Каир, наблюдавший за происходящим, сложил руки перед грудью и прислонился лбом к кончикам пальцев. Как комната коттеджа исчезла, растворилась в небытии.
– Агния!
Радостный и одновременно встревоженный крик Лаки вернул девушку к действительности.
Она распахнула глаза и с облегчением выдохнула:
– Получилось.
Еще несколько перемещений, и она к ним привыкнет.
Только… Только она предпочитает перемещаться в объятиях Ивара.
– Агния! – еще один женский вскрик. – Дорогуша, мать твою, ты уже опрокинула Изляра на лопатки?
Агния огляделась по сторонам и перевела дыхание. Оказалось, у нее неплохо получается мысленно воспроизводить запечатленное. Она телепортировалась в гостиную, которая скоро превратится в зал заседаний.
Лаки, облаченная в привычное для нее сари, стояла у окна. Сегодня на ней не было украшений, и она не ослепляла своим видом. Скорее, пыталась скрыть болезненную бледность.
Олесия, закинув ногу на ногу, сидела на диване. На стеклянном столике стояла бутылка с виски. Домэн с Леоном коршунами нависли над Ведьмой с искаженными от злости лицами.
Ничего не изменилось.
Агния перевела дыхание и натянуто улыбнулась.
– Разборки отменяются. Нет, Олесия, никого я на лопатки не опрокинула.
– А как же тогда Изляр тебя так быстро отпустил?
– Взял и отпустил. Просил тебе привет передавать.
– Ой, нет, – Олесия замахала руками. – От его привета уже горький привкус во рту появился.
– Может, это от виски, что пьешь второй час? – хмуро заметил Домэн и отошел от нее на приличное расстояние. От греха подальше.
– А я всем предлагала. Никто не захотел. А у меня стресс.
– Не знал, что ты у нас такая нервная, – словесная дуэль продолжалась.
– Милок, я не у вас, я у себя.
Олесия, покачнувшись, встала на ноги и направилась к Агнии.
– Почему-то мне кажется, что нам, девочкам, надо уединиться? Я права?
Глаза Ведьмы оставались кристально чистыми, ни малейшего намека на опьянение.
– Права, – у Агнии сложилось твердое убеждение, что постоянное употребление спиртного Олесией не более чем умело разыгранный фарс. Отвлекающий маневр. Ладно, чем бы Ведьма ни тешилась, лишь бы помогала.
– Лаки, ты с нами?
Сестра Ивара кивнула.
Мужчинам их затея не понравилась, о чем они и поспешили сообщить.
Домэн преградил дорогу, выразительно скрестив руки на груди.
– А вам не кажется, что мы тоже имеем право знать, что происходит?
– Терпение – высшая добродетель, – съязвила Олесия и, проходя мимо мужчины, как бы ненароком провела рукой по его бедру.
Домэн вздрогнул, глаза налились кровью, а тело стремительно начало увеличиваться в размерах. Шелковая рубашка затрещала по швам, ремень на джинсах лопнул, сами джинсы еще держались. На лице мужчины появилась синяя вязь, уже знакомая Агнии.
Такую она видела в комнате Ивара…
– Домэн! – голос Лаки прозвучал непривычно резко. Черты лица у девушки тоже изменились. Впервые за время знакомства Агния увидела, как из мягкой приветливой девушки она превращается в холодную властную хозяйку положения. Глаза прищурила и пытливо посмотрела на готового трансформироваться Воина.
Тот дышал тяжело, рвано.
Но пытался сдержаться.
Верхняя губа мужчины нервно задергалась, обнажив удлинившиеся клыки.
Агния вздрогнула. Да, с кем ей приходится иметь дело? Что или кто скрывается за брутальной внешностью тех, кого во многих мирах принято называть Воинами?
Домэн услышал Лаки. Резко развернулся на каблуках, раздраженно бросив:
– Пусть она держится от меня подальше, – и с этими словами вышел из гостиной.
Леон покачал головой.
– Девочки, вы перегибаете палку.
– Леон, мы поговорим, потом обо всем сообщим вам, – все тем же голосом произнесла Лаки.
Они прошли на кухню.
– Ну? – от нетерпения Олесия стала притопывать ногой. – Какое условие поставил Изляр? Что он хочет от тебя?
Агния посмотрела на застывшую в молчаливом ожидании Лаки. Перевела взгляд на Ведьму и с примесью горечи усмехнулась:
– Не только от меня, суккуба. Он желает увидеть танец. В моем исполнении. И твоем. Танец одалиски.
Лаки приглушенно выругалась и, подойдя к шкафчику, полезла за спиртным.
Лимит ее терпения закончился.
Олесия замерла.
А потом рассмеялась, откинув голову назад.
– И когда приступим к обучению? Надо полагать, танцевать его ты не умеешь?
Во второй раз страшно уже не было.
А возможно, организм уже просто устал бояться.
За прошедшие три дня поняла – размышлять, гадать на кофейной гуще, спорить и ругаться можно сколько угодно. Ничто не заменит действий.
Три дня, проведенных в танцах.
Час за часом.
До изнеможения.
До пота.
До дрожи в ногах.
Когда ты думаешь – все, больше не сможешь натянуто улыбаться, покачивать бедрами, призывно трясти грудями.
Когда ироничный голос Ведьмы готова возненавидеть.
А та, словно насмехаясь, говорит:
– И это секс в твоем исполнении, дорогуша? Слабоват, я хочу сказать. Двигай бедрами, да призывнее! Покажи, на что ты способна, суккуба!
