— Ты сейчас же расскажешь мне, что происходит с тобой, иначе, я сделаю то, что когда-то тебе пообещал.
Лилис заморгала, пытаясь отчистить сознание от боли и вспомнить, что именно Маркас говорил ей в прошлом.
— Я посажу тебя в тюрьму, Лилис, — низко протянул Маркас, вновь притягивая ее к себе, чтобы заглянуть ей в лицо. — Я оставлю тебя там, пока ребенок не родится. Я предупреждал, не стоит играть с моим доверием.
Лилис побледнела от ужаса. Как она может рассказать ему о своих чувствах и боли, если и сама не понимала, почему это случилось с ней. Быть может, всему виной то проклятье, о котором говорила Фэррис? Если так, то Маркасу совершенно точно ни к чему об этом знать.
— Я не предавала тебя, Маркас, — прошептала она, — я ничего не делала.
— Тогда отвечай на мой вопрос, — жестко сказал Маркас.
— Зачем тебе знать о том, что со мной? — с отчаянием в голосе спросила Лилис, корчась от боли, — К чему тебе знать о моей боли, если ты не веришь мне?
Маркас зарычал, его пальцы впились в ее запястье.
— Ты не можешь испытывать боль. На твоем теле нет синяков. Если ты не забыла, я своими глазами видел тебя обнаженной.
Опустив голову, Лилис тяжело вздохнула. Ее силы испарились, пропали бесследно. Всхлипнув, она на мгновение прижалась лбом к его груди, наплевав на то, что Маркас может оттолкнуть ее. Несколько мгновений, она позволила себе отдохнуть, а потом отпрянула.
— Мне нечего сказать тебе, Маркас, — прошептала она, посмотрев на него. Это было единственное правильное решение.
Маркас дернул ее на себя, а потом так же небрежно отбросил на кровать. Лилис уткнулась в подушку, сдерживая слезы.
— Завтра я уезжаю к Маклинам. Меня не будет несколько дней. Готовься. После я подумаю, что с тобой делать. Но того, что было прежде, не жди. Моя доброта к тебе закончилась вместе с твоей ложью.
Лилис вздрогнула от того, с каким грохотом закрылась дверь за Маркасом. Он ушел, оставив ее в комнате, в одиночестве.
Утром, Лилис поднялась с кровати, с трудом пересилив собственное нежелание и боль. И если с болью еще хоть как-то можно было совладать, знание что Маркас собирается упрятать ее в тюрьму, сразу после возвращения, сдавило сердце глухой тоской. Она не сомневалась, он выполнит свое обещание, особенно после того что она натворила. Она отказала ему, когда он потребовал от нее ответ и, конечно же, понимала, чем подобное для нее обойдется.
Но разве у нее был иной выход? Нет, совершенно точно нет. Даже правда прозвучала бы для него как ложь.
Сейчас, у нее в запасе несколько дней и она может выбрать, как их провести. Остаться за закрытой дверью комнаты или же выйти, чтобы приступить к своим обычным делам? К счастью, Маркас не отдавал приказ провести это время в заточение. Значит, она, конечно же, может выйти. Это поможет отвлечься, а у других не вызовет ненужных вопросов. Ей не хотелось видеть на себе обвиняющие взгляды. К собственному ужасу, Лилис поняла, что стала мягкой и привыкла к хорошему отношения других людей.
Морщась от боли, Лилис осторожно натянула платье, расправляя его на животе. Это оказалось последнее платье, которое она увеличила в месте живота. Нужно ли будет вскоре поработать над одеждой, еще больше расставляя швы? Лилис дернула плечами, отмахиваясь от этой мысли. Удивительно, как она может думать о одежде, когда Маркас уехал, не забыв оставить обещание наказания? Почему она не забилась в угол комнаты, ожидая его возвращения?
Вздохнув, Лилис провела ладонью по животу. Нет, она не станет раздумывать над этим. Может, у нее уже был ответ, который она пока скрывала от себя. Она не боялась Маркаса и не хотела прятаться от него. Даже сейчас, когда он был зол на нее и мог ударить, он не сделал этого. Она переживет заточение в тюрьме, но удары перенести было бы куда сложнее.
Разобравшись со своими чувствами, Лилис вышла из комнаты. Уже сейчас она понимала что придется двигаться куда медленнее, чем обычно и непременно осторожнее. Боль скоро пройдет, может быть как раз к тому дню, когда вернется Маркас.
Лилис прошла по коридору, ловя себя на том, что приближаясь к лестнице, все чаще оглядывается по сторонам. Она ожидала увидеть Маркаса. Или нет, она хотела его увидеть. За время ее жизни в клане, этот отъезд Маркаса станет самым долгим их расставанием. Он всегда был рядом, и она чувствовала его взгляд на себе. Теперь же, остановившись у подножия лестницы, Лилис с печалью осознала, что Маркас уехал. Она не чувствовала его в доме. И нет, после вчерашнего, было бы довольно глупо ждать, чтобы он зашел к ней попрощаться.
Смирившись с этим, Лилис шагнула к залу, но в последний момент развернулась в сторону кухни. Ей следовало отыскать Мэррион или хотя бы Дженис, но, хмурясь, она шагала вперед, сама не понимая, зачем делает это. Она просто шла, ведомая чем-то непонятным. Она просто уверовала в то, что ей нужно идти именно туда.
