Было очень темно. При мелком осеннем дожде, хорошо одетым, добравшись до окраины станции, недалеко от больницы, я решил спуститься в неглубокую яму в ожидании ранняго утра. Там уже собралось несколько знакомых, узнавших друг друга по голосам. На их вопрос, как быть, я рекомендовал немедленно следовать группой в местечко КНЯЖЕ, в трех верстах от Крыжополя. Когда мы столкнулись там с паникой и хаосом, я предложил следовать дальше в МЯСТОВКУ (в двенадцати верстах от Княже). Из-за дождя и липкой грязи обувь «не выдержала» и почти всем странникам пришлось продолжать путь босыми. Столкнувшись там с такой же атмсферой паники и хаоса, я созвал всех в синагогу, где предложил следовать в большое местечко ТОМАШПОЛЬ двадцать верст от Мястовки и двадцать пять верст от станции ВАПНЯРКА, где находилась красноармейская часть для борьбы и уничтожения банд. Условия Томашполя позволили приобуться, подкормиться и переночевать как и где попало…
…Утром я направился за цветами и распорядился доставить корзину как можно раньше. К корзине была прицеплена моя карточка со следующим содержанием: «МИЛАЯ МАРЬЯ ЯКОВЛЕВНА! ПРОШУ ПРИНЯТЬ МОИ ЦВЕТЫ, СЕРДЕЧНО ПОЗДРАВЛЯЮ С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ И В ЗНАК ПОДАРКА ПРИНОШУ САМОГО СЕБЯ! Яков Полянский.» Днем мать моей невесты пригласила меня для разговора. Я воспользовался этим случаем и попросил РУКУ ЕЕ ДОЧЕРИ. В слезах мать благословила нас, обратив мое внимание на то, что своей любимейшей дочери она приготовила «приличное» приданое. Я поблагодарил ее и заявил, что и без приданого ее дочь мне бесконечно нравится. Я достаточно богат, но ничего против не имею, если она хочет «побаловать» свою дочь крупным приданым. Она наградила меня похвалами и поцелуями. Вечером, во время празднования дня рождения мой отец поднял бокал с шампанским и объявил нас обрученными…
…В этот период вся Украина, включая Одессу, еще была занята немцами при администрации их ставленника гетмана СКОРОПАДСКОГО (украинец, бывший генерал царской армии) с его ГАЙДАМАКАМИ. После капитуляции немцев гетман остался на произвол судьбы, чем воспользовались петлюровские банды и хлынули в Одессу, что вызвало уличные круглосуточные бои на жизнь и смерть. Жизнь Одессы оказалась абсолютно парализованной. Солидные ворота многоквартирных домов были заперты. Из опасения быть убитыми шальными пулями никого из жильцов не выпускали. Пространство входа во двор было забарикадированно круглые сутки. Все мужчины, по очереди, дежурили. Остальные (на всякий случай) не смели раздеваться. В нашем 64-х квартирном доме находилось несколько револьверов и много патронов к ним. Под рукой было приготовлено все холодное оружие со всех квартир. По утрам через окна фронтовых квартир мы видели сотни трупов на улице с обеих воюющих сторон. С риском для жизни я встретился с моей невестой и предупредил ее о моем решении отлучиться в провинцию в поисках спокойного убежища. Столкнувшись там с еще худшей атмосферой и возникшим погромом в местечке ТРОСТЯНЕЦ, недалеко от Вапнярки, где все еврейские мужчины были истреблены, я решил немедленно вернуться в Одессу первым проходящим составом теплушек с мешочниками. В открытом поле недалеко от станции МАРДАРОВКА (в ста верстах от Одессы) вооруженные петлюровцы остановили состав и через открытые двери вагонов приказали: «Выходить всем жидам!» Инстинктивно я остался «дремать». После «операции» истребления всех вышедших евреев, состав двинулся и остановился на станции. При той же «логике» я оставил состав, направившись пешком в местечко того же названия, где проживал православный поставщик продуктов для моего отца, хорошо знавший меня. Поделившись с ним, я воспользовался его рекомендацией оставаться у него до того, как он соберет продукты и на своей подводе доставит меня в Одессу.
В прибывшем в Одессу поезде спаслись еще два еврея, рассказавшие на базаре недалеко от вокзала собравшимся евреям, среди которых находился и мой отец, о случившемся и что в этом составе находился Яша Полянский.
Мое появление на десятый день живым «ОБЕЗУМИЛО» мою мать, а отец в рыданиях ласкал и целовал меня, дав знать моей невесте. Она мигом явилась и устроила «сцену» на подобие матери. Шестого июля 1919 года мы повенчались и прожили счастливо СОРОК ЧЕТЫРЕ ГОДА.
ОНА УМЕРЛА В НЬЮ ЙОРКЕ (ОТ РАКА) ПЕРВОГО АВГУСТА 1963-го года…
…На третий месяц после женитьбы мой старший шурин, владелец крупного предприятия по продаже соленой рыбы из Керчи и Мариуполя, Крым, предложил мне доставить его поставщикам оттуда колоссальную сумму денег, что было почти невозможно из-за деникинцев. На основании моих прежних успехов (благодаря моей русской наружности и прекрасного владения русским языком) и желании познакомиться с новой крупной и прибыльной отраслью я согласился и на второй день удачно попал на пароход, отплыв в Керчь, где меня ждали в порту телеграфно извещенные поставщики.
Самый крупный из них крикнул: «ПРИБЫЛ ГЕРОЙ и НАШ СПАСИТЕЛЬ!» В тот же вечер «рыбники» устроили банкет, где я оказался единственным трезвым.