– Например, предала, – напоминает он.
Гай делится своим вариантом:
– Например, дала мне шанс убить человека, которого я ненавидел всю жизнь, хотя в другом случае я бы никогда на это не осмелился.
– Что?! И ты из-за этого…
– Mi niño[21], ты говоришь о моей племяннице! – возмущается Сара. – Что бы она ни сделала, это не даёт права твоему брату так с ней поступать! Это не по-мужски!
Гай безразлично кивает, не видя смысла спорить. С женщинами не надо вообще спорить. Особенно с разозлёнными тётушками.
– Тео, я не шучу, – переключает он внимание на брата. – Не суйся наружу, если не хочешь проблем.
– А ты в свою очередь обдумай моё предложение внимательно, – просит Тео. – Всё может измениться. Мама бы не хотела, чтобы ты главенствовал в «Могильных картах».
– Мама многого бы не хотела, однако иногда жизнь вынуждает идти на поступки, которые нам не угодны. – Гай кивает Саре в знак прощания. – С вашей племянницей всё хорошо. Я не обижу её, поверьте мне на слово.
Женщина недовольно хмурится, но понимает, что ничего не может сделать. Как бы то ни было, это Гай Харкнесс – новый Король «Могильных карт», ему подчиняются тысячи людей, и он опасен. Нельзя просто взять и перейти ему дорогу. Даже если ты родная тётя его любимой жены.
* * *Меня вот-вот вырвет.
Я разлепляю веки с трудом. Потом понимаю, что лежу на кожаной поверхности, а надо мной потолок автомобиля. Слегка повернув голову, я вижу сидящего передо мной Гая, опустившего взгляд на какую-то бумагу в своей руке, похожую на документ. Движения даются с трудом. Меня укачивает, и я подозреваю, дело тут в выпитом алкоголе. Сколько я выпила? Три стакана? Пять? А может, все десять? Я уже не помню. Но чувство паршивое.
С трудом поднявшись на локтях, я устремляю взгляд в окно.
– Куда мы едем? – спрашиваю, а потом морщусь, ощутив боль внизу живота.
Гай поднимает взгляд.
– В Chicas de Oro, – отвечает он, заставив мою душу похолодеть.
– З-зачем?..
– Так надо. А затем мы полетим в Лондон.
Он окончательно решил свести меня с ума. Какой ещё Лондон?! Меня с головой накрывает паника. Он что же, собирается увезти меня с моей родины на свою и держать там как пленницу? Как Вистан когда-то держал Натали?
– У меня слишком нежные запястья для верёвок, – говорю я, намекая на то, о чём он и сам должен догадаться.
– А шея? – спрашивает он, глумливо усмехнувшись.
Я неосознанно касаюсь своего горла, ненавидя этот его взгляд. Ужасный, неприятный, злой взгляд.
– Верёвками я не пользуюсь, но, думаю, цепи будут хорошо смотреться на твоей шее. – Он оценивающе меня разглядывает. – Даже лучше, чем на руках.
Однажды он извинялся за то, что сделал мне больно своими наручниками, а сейчас наслаждается мыслями о том, что закинет мне на шею цепи и будет держать меня как питомца на привязи. Сделает то, что когда-то делал его отец с его матерью. Я замолкаю, не собираясь больше ничего говорить. Разве от этого будет толк?
Откинувшись на спинку сиденья, я провожу рукой по волосам, а потом в ужасе понимаю, что не могу нащупать наушник. Вот чёрт! Кажется, я обронила его… Стараясь не подавать вида, продолжаю трогать своё чёртово ухо и даже пряди волос в надежде, что этот маленький наушник мог просто запутаться в них и застрять.
Твою мать! Блеск! И что мне теперь делать? Аластер прикончит меня.
