Что, если он воспользуется ситуацией? Ему предоставляется идеальная дополнительная возможность надо мной поизмываться.
– Зачем? – спрашивает Гай, откладывая бумагу, которую внимательно изучал до этого. Взгляд у него заинтересованный.
В боку возникает острая боль, и я морщусь, схватившись за живот.
– Кажется, у меня начались месячные, – отвечаю я раздражённо. – Мне нужны прокладки.
Он остаётся спокоен на это заявление и как будто даже слегка расслабляется, словно до этого думал, что я произнесу что-то намного хуже.
– Стюарт купит их тебе, – отвечает он спустя несколько секунд.
– Я не хочу, чтобы твой бугай покупал мне прокладки. Это слишком интимная вещь, знаешь?
Гай откладывает бумагу в сторону, принимает в кресле другую позу: теперь он сидит, разведя ноги. Ещё чуть-чуть – и его халат задрался бы настолько, что я вполне смогла бы увидеть то, что под ним припрятано. Я поспешно отвожу взгляд, смутившись от своих же мыслей.
– По-моему, я не спрашивал, хочешь ты или нет, – подытоживает он.
– Если я сейчас залью всю эту чёртову комнату кровью, в этом виноват будешь ты.
– Иди в ванную. Позже тебе всё принесут.
Его охрана продолжает стоять у дверей, это я знаю, так что у меня нет никакой возможности всё-таки купить себе прокладки самой. Это бесит. Я направляюсь в ванную, а Гай возвращает внимание на бумаги перед собой, пока вдруг снова не поднимает голову, чтобы спросить:
– А ты не врёшь? Ты столько раз лгала мне, что поверить тебе на слово уже крайне трудно.
Остановившись, поворачиваюсь обратно:
– Не вру насчёт чего?
– Насчёт своей менструации. Может быть, ты просто выдумала это, чтобы предпринять очередную глупую попытку сбежать.
И тогда я, разозлившись окончательно, сую руку под платье, провожу ладонью между ног, и на моей ладони остаётся кровавый след, который я демонстрирую Гаю со словами:
– Если ты не подумаешь сейчас, что я нарочно порезала свою вагину, чтобы просто создать видимость месячных, то вот… Это они и есть.
Его взгляд опускается к моей окровавленной ладони, но Гай быстро возвращает его к моему лицу.
– Можешь идти, – говорит он, отворачиваясь.
Я прохожу в ванную комнату, а потом снимаю платье, пытаясь понять, насколько всё плохо. Трусики уже влажные от крови. Удивительно, как я не запачкала кровать. Внизу живота всё ещё отдаётся болью, и я едва не плачу от этих ужасных симптомов. Ненавижу свой женский организм. В ванной в воздухе всё ещё витает аромат мужского шампуня после Гая. В помещении имеется душевая кабинка, я быстро раздеваюсь, бросив платье и бельё на пол и вынув наушник из уха, а потом поспешно залезаю внутрь. Выдвижные стеклянные дверцы матовые, и от пущенной горячей воды они совсем скоро запотевают. Она смывает кровь, которая уже течёт у меня по ногам. Я беру стоящий на полке шампунь и выдавливаю немного на тело: ласкаю плечи, ключицы, руки, затем живот. Мне так нравится его аромат, что я невольно прикрываю глаза от наслаждения, пытаясь забыть о ноющей боли. Я поднимаю голову навстречу струям, которые омывают мне лицо, текут по щекам и губам. Я готова провести вечность в душе и совсем не беспокоюсь о том, что у меня нет сменного белья для того, чтобы переодеться.
Проходит, может быть, двадцать минут или даже полчаса, прежде чем я завершаю процедуру, а потом сползаю по стене кабинки вниз, корчась от неприятных продолжающихся спазмов и прижимая к груди колени. Я опускаю голову, прикрывая глаза, и стараюсь перетерпеть колющий дискомфорт. Он ведь не вечен, это меня радует. Скоро должен утихнуть.
Внезапно дверь в ванную открывается, и я улавливаю знакомый силуэт за матовыми стёклами.
– Как ты? – спрашивает Гай со странной нежностью в голосе.
Я напоминаю себе о том,
– Просто замечательно! – раздражённо бросаю я, перекрикивая шум воды.
– Я принёс бельё и гигиенические пакеты. А ещё обезболивающее. Я не слишком хорошо разбираюсь в менструации, но, полагаю, тебе сейчас больно.
Он не перестаёт меня шокировать.
Я тянусь к дверце, продолжая сидеть, и, схватившись за неё, толкаю в бок, открывая кабинку. На меня буквально льётся прохладный воздух, контрастирующий с горячим паром внутри. Я предстаю перед Гаем, который уже переоделся за моё отсутствие в один из своих мрачных костюмов и держит в руке стакан с соком, полностью обнажённая, хотя из-за принятой мною позы интимных частей тела не видно. Однако парень не остаётся к этому безразличен. Он кажется удивлённым и смущённым, глаза слегка округляются.
Однажды Гай уже видел меня голой, но это произошло в тёмной машине глубокой ночью, так что вряд ли он успел разглядеть меня достаточно хорошо. А сейчас вполне смог бы: свет в ванной слишком яркий, чтобы что-то утаить. Я вижу, как его взгляд тут же скользит к шраму на моей ноге. Шраму, хранящему самые ужасные воспоминания в моей жизни. Вероятно, сейчас он думает, что лучше бы дал мне умереть в тот день… Интересно, жалеет ли он о том, что множество раз спасал мне жизнь?
