— Спасибо, — сказала я.
— Пожалуйста. Если хочешь, я свожу тебя во все лучшие рестораны города.
— Спасибо, — снова ответила я, пытаясь улыбнуться. Я хотела сказать: «Спасибо, не надо», но решила быть вежливой.
Мы вышли из ресторана и сели в такси, чтобы отправиться в клуб. Всю дорогу я старалась о чем-нибудь говорить, потому что не хотела никаких резких движений с его стороны, как в прошлый раз. Когда мы подъехали к клубу, там была очередь. Нам пришлось ждать. Я посмотрела в небо и зевнула.
— Ты устала? — спросил Пол.
— Да, честно говоря, устала. У меня была очень трудная неделя, — ответила я.
Это было правдой, да и вообще я хотела уйти пораньше. Когда наконец подошла наша очередь и Пол протянул служащему наши билеты, я взглянула на часы: уже половина одиннадцатого!
Мы вошли в клуб и поднялись на второй этаж, где должен был играть оркестр. Всякий раз, когда я спрашивала у Пола, когда же начнется концерт, он уходил от ответа.
— Пойду принесу что-нибудь выпить, — предложил он.
Из бара он вернулся с двумя бокалами и быстренько осушил свой. Потом снова сходил в бар и принес еще. И еще. Вскоре он совсем закосел.
Улучив удобный момент, он зашел мне за спину, обхватил меня руками и прижался ко мне. Как же он был возбужден! И как же я разозлилась! Я тут же вырвалась.
— Лучше не надо!
— Почему? Что-то не так? — спросил Пол пьяным голосом, пытаясь погладить меня по волосам.
— Ну… — сказала я, подыскивая отговорку.
— Что «ну»? — спросил он.
— Ну… я лесбиянка, вот что, — заявила я, гордясь своей находкой.
Да, вот так! Прекрасная отговорка.
— Я — розовая! — еще громче повторила я.
Несколько человек обернулись в мою сторону. Я чувствовала себя как Эллен Де Дженерис[5] в ее коронном эпизоде. Не знаю, почему я не сказала просто: «Ты мне не нравишься». Но вот, не смогла. Струсила. Почему-то мне проще было назваться лесбиянкой.
Пол посмотрел на меня, и по лицу его поползла мерзкая ухмылка.
— Круто! — сказал он, одобрительно качая головой.
О нет! Только не это — он завелся еще сильнее! Уверена, что в мозгу он уже прокручивал последнюю лесбиянскую порнушку, которую брал напрокат.
Я отвернулась. Случайно взглянула на большие часы, висевшие на стене. Была полночь. Мы проторчали там уже полтора часа, а оркестра все не было. Пол ухмылялся, глядя на меня.
— Пол, серьезно, когда начнется концерт? Мы здесь уже полтора часа, — кротко начала я, пытаясь разговаривать с ним как с ребенком. Он засмеялся.
— Что тут смешного? — спросила я.
— Они не начнут до часу ночи. Не хотел тебе говорить раньше, знал, что ты устала и будешь против, — ответил он.
— И что? Ты думал, я не замечу? — раздраженно спросила я.
— Нет, я знал, что в конце концов заметишь. Но надеялся, что к этому времени ты уже поднаберешься и забудешь про усталость.
— Как видишь, не забыла. И еще больше устала, чем раньше. И очень хочу уйти домой.
— Еще минутку!
Но проходила минутка за минуткой. Наконец появились музыканты и началась настройка оркестра. Это было ужасно. Пол на мои вопросы, когда мы уйдем, неизменно отвечал: «Еще минуточку».
Мое терпение лопнуло, и я решила спуститься вниз, где было хотя бы поменьше шума.
— Иду в туалет, — сказала я Полу.
— Хорошо, — ответил он, раскачиваясь из стороны в сторону и проливая свою выпивку.
Я спустилась вниз, туда, где были туалеты, и с облегчением выдохнула. Здесь было гораздо спокойнее. Пока ждала в очереди, обнаружила, что слева от меня — входная дверь, и она широко открыта. Было видно, как мимо проехало такси, затем другое. Я посмотрела вверх, на второй этаж, куда вела лестница. Потом снова вниз, через открытую дверь, на такси. И, еще не вполне осознав, что делаю, вышла прямо в эту дверь и села в такси.
— Пятьдесят седьмая Восточная, дом четыреста, — сказала я таксисту.
Когда машина отъехала, я оглянулась на клуб. Увидела Пола. Он еще не понял, что я только что уехала. На какую-то долю мгновения я испытала укол совести. Но лишь на миг. В целом же я чувствовала себя великолепно!
Выйдя из такси, я рассказала швейцарам о своем неудачном свидании, и они только посмеялись. Я попросила их совета: может, надо позвонить ему и сообщить, что я уже дома? Они сказали, что не надо.
— Не сочтите меня злым, мисс Карин, но, надеюсь, это научит его быть внимательнее к просьбам женщины, особенно если она просит отвезти ее домой, — сказал Сэм.
— Пожалуй, вы правы, Сэм, — ответила я, пожелала им всем спокойной ночи и поднялась к себе.
На следующее утро меня разбудило сообщение с голосовой почты от Пола. Я даже не слышала телефонного звонка. Пол спрашивал, почему я ушла из бара. Говорил что-то вроде: «Тебе, наверное, стало плохо». Насколько же тупыми бывают люди! Когда я спускалась вниз за газетой, швейцар сообщил, что Пол приходил в четыре утра, вдрызг пьяный, и искал меня.
— Я сказал ему, что с вами все в порядке, что вы дома и спите, — сказал Озе. — Он хотел, чтобы я позвонил к вам в квартиру, но я отказался, потому что слишком рано. Он после этого разбушевался, начал кричать, и нам пришлось выставить его за дверь.
— О, прошу прощения, — сказала я.
