На следующий день я собралась и отправилась на работу. Идти ужасно не хотелось, сама не знаю, зачем я туда отправилась. Не успела я устроиться в своей долбаной низкостенной клетушке, как меня пригласил в свой кабинет Эд.
— Что случилось? — спросил он.
Я рассказала Эду всю историю, все, что со мной произошло. Он внимательно слушал, кивая в нужных местах. Эд все понял правильно. Конечно, я поплакала, потому что с самого начала работы над этим чертовым шоу с трудом ухитрялась сдерживать эти чертовы слезы. Я сказала ему, что, знай я, чем все это обернется, наверное, подписала бы это продление.
— Карин, — сказал Эд, глядя на меня своими огромными глазами мультяшной собаки. — Хочешь честно?
— Валяй, — ответила я.
— Сматывайся ты отсюда. Здесь болото. Это шоу ничего не даст для твоей карьеры. Если ты прямо сейчас пойдешь к Дэвиду и попросишь, он, может, и возьмет тебя обратно. Ты ему нравишься. Но, честное слово, лучше воспользуйся возможностью и покончи с этим контрактом. Линяй. Ты ведь все равно все это ненавидишь.
Эд был прав. К концу месяца я больше не буду связана контрактом и смогу работать, где захочу, и делать, что захочу. У меня было чувство, будто я получаю свободу. Так оно и было. Да, я теряю работу Но, может, это и к лучшему. Найду другую. На это у меня был почти месяц. Я не беспокоилась, потому что никогда в жизни мне не приходилось сидеть без работы. Никогда.
Александра, «гендиректор своей собственной жизни» и мой бывший босс, тоже не подписала продление, и она тоже уходила.
Как бы то ни было, я выпустила еще одно шоу, о приемных детях, и поняла, что приняла правильное решение. Это было одно из тех «конфликтных» шоу где все участники ненавидят друг друга. Работать с ними просто противно. В последнюю минуту все это шоу разваливалось на части, но мне уже было все равно. Я продолжала уходить с работы в шесть.
Я твердо верю в то, что без причины ничего не происходит, поэтому сочла свое фиаско с работой частью какого-то объемного и важного плана. С Дэвидом мы все выяснили, и я поняла, что решение не продлять мой контракт действительно от него не зависело. И к тому времени, когда пришел мой последний рабочий день, мне хотелось благодарить и Дэвида, и судьбу.
Я с головой бросилась в поиск работы. Обзвонила всех знакомых. Дэвид помог мне организовать пару собеседований. Правда, там в результате не выгорело, но спасибо ему за помощь. Вскоре, однако, пришлось убедиться, насколько неблагоприятна ситуация на рынке занятости. Куда бы я ни звонила, мне везде отвечали, что бюджеты урезают и приема на работу нет. Приближался мой последний рабочий день, и я начала беспокоиться, что вряд ли смогу найти работу так быстро, как надеялась.
Я рассказала Ананде о том, что ухожу из шоу. На вопрос почему ответила, что чувствую себя здесь несчастной. Это было правдой. Контракт или не контракт — нигде я не чувствовала себя так плохо, как здесь.
— А чем вы хотите заниматься? — спросила она.
— Не знаю, — ответила я. — Честно, не знаю.
Это тоже было правдой.
Однажды кто-то мне сказал: «Если то, что ты делаешь, заставляет тебя ненавидеть то, что ты делаешь, то не делай этого». Именно так случилось со мной в «Ананде». Только я не могла понять, ненавижу ли я именно это шоу или саму работу на телевидении.
В последний рабочий день небольшая компания собралась в баре, чтобы проводить Александру, меня и еще пару человек, которые тоже уходили из шоу. На прощание Александра подарила мне открытку с надписью: «Удачи в?». Она не могла попасть лучше. Четыре месяца «?» — вот что ожидало меня.
Общая сумма долга: $ 22 738
В понедельник утром я проснулась и просто лежала в постели. Идти мне было некуда, так что я не видела никакого смысла в том, чтобы вскакивать и бежать в душ. Лежа в кровати, с Элвисом на подушке, я думала о двух последних месяцах, которые провела в Бруклине. С удовольствием отметила, что начинаю привыкать к жизни с соседом. Однако об Элвисе этого сказать было нельзя. В конце концов он покинул свое убежище в шкафу, но Веда продолжала доставать его, а он в ответ постоянно шлепал ее лапой по морде. Больше всего кот любил удирать от нее на кухонный стол, куда ей было не дотянуться. Иногда за обедом Скотт или я обнаруживали следы его визитов в виде кошачьей шерсти и отпечатков грязных лап. Зная, что он ежедневно копается в своем туалетном ящике, я не была в восторге от этого, но что делать? Надо же маленькому негодяю где-то спасаться.
