Скотт был единственным, кому я рассказала о своих долгах. Пришлось из-за того, что мы вместе платим за квартиру и могли возникнуть всякие вопросы, связанные с проверкой чеков. Он, впрочем, отнесся к этому вполне нормально и поддерживал меня, как мог.
— У Веды вон тоже нет денег, — сказал он, указывая на свою собачонку, которая уже стояла на моей кровати и таращилась мне прямо в глаза, свесив язык. Я выдавила смешок.
— У нее совсем нет денег, — продолжил Скотт, видя, что это меня слегка развлекло. — Ни пенни, ни единой мельчайшей монетки.
Я посмотрела на Веду, которая отрывисто дышала, и глаза у нее опять сильно косили.
— Да, — ответила я. — У нее нет денег просто потому, что у нет карманов.
Скотт, так же как я, любил награждать зверька человеческими характеристиками.
— Знаешь, ты могла бы повесить объявление, — сказал он.
— Какое еще объявление? — не поняла я.
— Объясню. Я только что был в бакалейном и видел там бумажку на доске объявлений. Там написано: «Мне надо семь тысяч долларов. Если вы можете помочь, сообщите. Мне нужно всего семь кусков». А снизу такие отрывные листочки с телефоном.
— Очень интересно, — сказала я, представив, как расклеиваю объявления в местном бруклинском магазине: «Мне надо двадцать тысяч долларов!» Да уж… Только вряд ли это поможет. Кто мне даст двадцать тысяч?
— А чем плохая мысль? — спросил Скотт.
— Да уж, просто блеск!
Через несколько минут я вытащила себя из кровати и приняла душ. Мне нужна была работа, чтобы заплатить долги, потому что никто не даст мне двадцать тысяч долларов за здорово живешь. И интересная идея вылетела у меня из головы.
Общая сумма долга: $ 21 741
К началу февраля я окончательно плюхнулась на дно. Найти работу все не получалось, и я начала сдаваться. В начале месяца ко мне приехал отец. Погостить с недельку. Когда он спросил, как мне удалось выжить два месяца без работы, я ответила, что у меня были сбережения. Не хотелось беспокоить его, поэтому я не сказала, что практически сижу без гроша. В феврале мне удалось заплатить за квартиру, но, глядя в свою чековую книжку, я никак не могла быть уверена, что смогу сделать это и в марте. Мне позарез нужны были деньги.
Папе захотелось съездить на денек на курорт в Атлантик-сити, так что рано утром мы сели в автобус с Пенн-Стейшн. Я не очень хорошо себя чувствовала, слегка покашливала, поэтому перед отъездом глотнула сиропа от кашля. После него выпила чашку кофе. Потом мы сели в очень теплый автобус. В результате меня вырвало.
Да, меня всегда укачивало в машинах, даже без сиропа от кашля и кофе. Но, доложу вам, что если смешать три этих компонента, то получится настоящий рецепт создания катастрофы. К счастью, мне удалось вовремя добежать до автобусного туалета. Но туалеты в автобусах такие же, как портативные биотуалеты: они не смываются. И в них жутко воняет. Когда я наклонилась над унитазом и увидела, какая жидкость там на дне, мне снова стало плохо от мысли, что я оказалась такой неудачницей.
Через пару часов автобус прибыл наконец в Атлантик-сити. Когда, выйдя на солнечный свет, я рассмотрела свои брюки, то поняла, что несколько раз промахнулась мимо унитаза. Низ моих черных брюк-стрейч, которые мне пришлось натянуть, так как в джинсы я уже не влезала, был заляпан мелкими брызгами. Но беды в этом не было: стереть да и все! Я ведь, в конце концов — гость в Атлантик-сити, а вовсе не модель на подиуме.
Ночью перед поездкой мне снилось число двадцать шесть, поэтому я решила, что буду играть только в те игры, где есть это число. В Атлантик-сити полно казино. Кроме бесплатной фишки на десять долларов, которую мне дали в автобусе, в моем кошельке было еще двадцать долларов — и это все, что я могла позволить себе потратить. Немножко осмотревшись, я нашла игровой автомат по пятьдесят центов с джекпотом в две тысячи шестьсот долларов. Отлично! Отец сел за соседнюю машину. Я опустила свои десять долларов. Нажала на рычаг, и
— Что случилось? — спросила я отца.
— Дорогая, ты выиграла! — ответил он.
— Да? — спросила я. — Неужели?!
— Да! — ответил он, глядя на машину.
Я была взволнована: надо же! Выиграла две тысячи шестьсот долларов!
— О, подожди, — сказал отец. — Ты не поставила на максимум.
— Что это значит? — спросила я.
— Это значит, что какой-то выигрыш есть, но просто не джекпот, — ответил он.
Черт! Вот вечно так!
— И сколько же я выиграла?
— Посмотрим, — ответил он, глядя на машину. — Похоже, твой выигрыш — пятьсот пятьдесят долларов.
— Пятьсот пятьдесят? Правда? Да ведь и это здорово!
