— Поддерживаю, — кивнул Мустанг. — Джессо не ребенок, он знает, где находится остановка и время отправления автобуса. Он не опоздает.
— Ладно, — пробормотала я и, подойдя к Ананасу, потыкала носком туфли в его лакированный остроносый башмак. — Двигайся, оккупант.
— Места много, — хмыкнул Фей, ехидно на меня глазея и не предпринимая попыток подвинуться.
— «Редиска», — фыркнула я и уселась слева от него.
— Ку-фу-фу, «ананас» мне нравился больше, — заявил он.
— Нарцисс! — возмутилась я.
— Хмм… Нет, всё же лучше «ананас», — ухмыльнулся этот самый Ананас.
— Как скажешь, — хмыкнула я и оперлась спиной о деревяшку.
Ямамото сел справа от Мукурыча, и я начала лениво рассказывать анекдоты, благо знала их просто тьму. Почему-то их чтение меня всегда успокаивало, а «в процессе» самые веселые шутки запоминались «на автомате». Наверное, чтоб была возможность в отсутствии чтива себя успокоить — вот как сейчас, ага… Обстановка постепенно разряжалась, и минут через двадцать мы уже весело болтали и перешучивались, причем Каваллоне уселся на корточки в тени липы напротив нас, а Рёхей стоял рядом с ним, прислонившись спиной к стволу этой самой липы. Фей же как обычно загадочно молчал и лишь изредка бросал язвительные реплики, но с паршивой овцы хоть шерсти клок, как говорится…
Минут через двадцать, когда стрелки моих наручных часов оповестили свою владелицу о том, что на дворе — ровно четыре часа и скоро нам необходимо будет ломиться на автобусную останову, аки жертвам пожара к огнетушителю, в дальнем конце аллеи появилось белое пятно. Да неужели?! Явился, не запылился! Запылился б — не сиял бы белизной, аки первый снег… Вот только рядом с белым пятном было черное, и я мгновенно напряглась. Когой-то Зефирка-кун тащит к нам, интересно? И с какого перепоя…
— Ямамото-сан, — перебила я парня, рассказывавшего какую-то бейсбольную байку, — там Бьякуран кого-то ведет!
Повисла тишина. Мечник встал и воззрился в левый конец аллеи, где уже абсолютно ясно вырисовывались контуры нашего зефирного облачка и его спутника. Честно говоря, этого мужика, лет тридцати на вид, я не знала. Его характеризовали короткие черные волосы, рост примерно как у нашего нетающего снеговика, ну, разве что чуть пониже, буквально на пару сантиметров, спортивная фигура, черные брюки и темно-серая рубашка с коротким рукавом, в нагрудном кармане которой торчал уголок черного платка. По мере приближения незнакомца мне удалось разглядеть и более мелкие подробности, а точнее, карие глаза, острый нос и небольшой шрам над верхней губой, которая была чуть тоньше нижней. Симпатичная внешность была испорчена на корню ледяным выражением хари лица и надменным взглядом. Мало мне наших нарциссов — они притягивают к себе других, таких же…
— Ку-фу-фу, ясно, — выдал Ананасище и ни с того ни с сего заявил: — Если не хочешь неприятностей, подыграй мне.
— Неприятностей от кого? — уточнила я. — От Бьякурана, от этого гражданчика отталкивающей наружности или от тебя?
— В принципе, — туманно изрек Туман, и я сдалась. Дура, да. Ну и что? Привыкла я верить людям, а потом разочаровываться в них…
— Ладно, — нехотя протянула я, а Фей приобнял меня за плечо. Захотелось заорать: «А ну, убрал грабли, а то в глаз кочергой получишь!» — но кочерги под рукой не было, а обещания надо держать. Посему я сделала вид, что всё в норме и расслабилась. Продолжаем утреннюю игру, Мукуро? Ну ладно, давай попробуем…
Ямамото и Дино переглянулись, но ничего не сказали. Было видно, что их терзали совсем не смутные сомнения относительно поведения Ананаса и личности бычка на веревочке, вернее, стремительно приближавшегося мужчины, ведомого Бьякураном, и это расстраивало. Видать, не только мне всё происходящее кажется Театром Абсурда, а я-то, наивная, надеялась, что Вонгола с логикой дружит больше, нежели «никчемный тунец Катя». Печалька, что сказать?
Наконец наши визитеры подрулили к нам, и Бьякуран, как всегда с хитрой лыбой, заявил:
— Всем снова желаю здравствовать! Знакомьтесь, это Антон-кун, ради встречи с ним я и попросил тебя, Катя-чан, сюда приехать.
Чего? Ради встречи?.. А как же зефир?! А я-то тебе поверила, «редиска» ты синеокая! Да как ты мог?! Я-то сюда перлась спасать тебя от зефирной ломки, а ты меня с каким-то мужиком решил познакомить?! И вообще, «Антон-кун» — это ни фига не «понятное описание»! Что это за тип, и с чем его едят?! С зефиром?!
— Очень приятно, — хмуро отозвалась я и предприняла попытку подняться, но была остановлена покоившейся на моем плече лапкой Ананаса, цепким взглядом взиравшего на новоприбывшего. Я поняла, что встать мне не дадут, и спросила у «Антон-куна»: — А нельзя ли поподробнее? Вы, вероятнее всего, мое имя знаете, и кто я — тоже. А вот туманное представление Бьякуран-сана мне что-то ни о чем не говорит.
— Охотно, — выдавил улыбочку, похожую на спазм, «Антон-кун». — Меня зовут Антон Сергеевич Крапивин, я являюсь директором конноспортивного клуба «Восток». Может, слышали?
