— Ладно, — согласилась я, потому как не очень-то мне и интересно, — договорились.
— Договорились! — кивнул вибромассажер «Америка-стар» и отпустил-таки мою руку. Слава тебе, Ктулху! Меня освободили! Прощай, Шоушенк, я не буду скучать, прощай, электрический стул с кодовым названием «Суперби Скуало», по тебе я буду скучать еще меньше! Блин, до сих пор трясет…
Я потерла рукой об руку и уточнила:
— А если Вам вопрос не понравится?
— Не отвечу, — с усмешкой озвучил очевидную истину итальянский электростимулятор, и я поморщилась.
Я знаю, что бы хотела спросить, но это ж дико невежливо! А, впрочем, похоже, его не сильно задевает сейчас то, что он лишился руки, может, всё же стоит спросить? Но нормализовавшиеся отношения терять тоже неохота… Хотя что я так из-за него переживаю? Ну подумаешь, расстроится! Невелика потеря! Спросить или не спросить?.. «Вот в чем вопрос! Достойно ли терпеть безропотно позор судьбы иль нужно оказать сопротивленье?..»
— Врой, мусор, чего задумалась? — прервал мое мысленное чтение монолога Гамлета итальянский громкоговоритель. Подловил, гад. «Благодаря» его вербальному пинку, я выпалила вопрос, вертевшийся на кончике языка:
— Что с Вами произошло?
— В смысле? — озадачился он, упирая правую руку в бок и аки балерун отставляя правую ногу, перекинув весь свой вес на левую.
— Эм, ну… — пробормотала я, потупив глаза.
— Врой, надоело! Давай быстрей! — возмутился он.
— Только не расстраивайтесь, — пробормотала я, решив быть вежливой, а Скуало меня снова перебил, усмехнувшись и заявив:
— Ты из-за моей руки, что ли?
Я офигело на него воззрилась и подумала: «Не может же быть, что ему наплевать?!» Ухмылка говорила, что может, выражение лица, тон, которым эти слова были сказаны — тоже. Вот только глаза вдруг погрустнели, а потому я замялась, но всё же осторожно кивнула.
— Хочешь знать, как я ее лишился? — уточнил мечник. — Ладно. Я сегодня добрый — отвечу. Я сам себе ее отрубил.
Что?.. Что, простите?! Он сейчас что, шутит?! Да нет, не похоже. Глаза-то печальные, ухмылка — самоуверенная, а тон… Он правду говорит. Значит, он дурак. Хронический, непроходимый идиот!
— Ты дурак?! — возмутилась я и ткнула пальцем в грудь усмехавшегося балбеса, смотревшего на меня как на подопытного кролика, да и вообще как на человека, не знающего почем нынче пачка конопли. А он-то, похоже, с коноплей на «ты»… Да как он мог?! Даже меня, безразличную обычно ко всему и вся, «пробило»… — Ты дебил, идиот, болван! На фига?! Балбес полоумный!
— Заткнись, мусор! — возмутился Скуало и, перехватив мою руку за запястье, с силой ее сжал. — У меня была причина, и не смей в меня тут пальцем тыкать!
А вот мне на глаза навернулись слезы. И не из-за того, что завтра у меня стопроцентно образуется гематома на запястье, а в голове до вечера будет звенеть от его децибелов, а от того, что посочувствовала этому тупому мусорному мешку у которого, кажется, и впрямь не было выбора.
— Дурак, — прошептала я и хлюпнула носом.
Скуало меня тут же отпустил и воззрился на меня, как папуас на якута в унтах и тулупе. Я же свалила к окну и, быстро вытерев глаза платком, глубоко вздохнула и взяла себя в руки. Обернувшись я уже вновь была само спокойствие, по крайней мере, внешне, а потому холодно сказала:
— Извините, сорвалась. Больше не повторится.
— Тебя что, настолько это расстраивает? — чуть удивленно и даже не на полной громкости спросил он. Я поморщилась, но решила ответить честно:
— Более чем.
— Точно глупый мусор, — фыркнул человек, над которым, похоже, судьба вдоволь поиздевалась, и вновь упер руку в бок. — Смысл волноваться за других? О себе бы побеспокоилась!
— О, поверьте, о себе я беспокоюсь, — хмыкнула я. — А Вы просто попали в радиус действия волн моего беспокойства о самой себе, вот Вас и «зацепило»!
— Значит, я могу не волноваться о ерунде, мусор! — усмехнулся Суперби. — Вроде того, что ты будешь страдать ерундой и думать о моей руке вместо того, чтобы сосредоточиться на работе.
— Естественно! — фыркнула я и уселась на свою кровать, закинув ногу на ногу. Точно он дурак! Работа превыше всего, и уж точно превыше его руки и моих фобий! — О работе я всегда думаю в первую очередь!
— Отлично! — кивнул беспардонный итальянец. — На этом всё, завтра разберемся с оставшимся твоим вопросом. Если я сказал «два», значит, два. Суперби Скуало слов на ветер не бросает!
