Хаято такому повороту событий был совсем не рад, но мужественно переносил тяготы и лишения службы Джудайме, отлично понимая, как мне кажется, что Маня с одной стороны хотела таким макаром попросить его остановить ее, если вновь разойдется, а с другой — просто решила свершить крохотную «мстю» нашему женоненавистнику. Мы с Ямамото даже не пытались скрыть улыбки и перекидывались ехидными взглядами, а Мукуро черной байкерской тенью следовал за молчавшим всё это время Шалиным. Инспектора делали какие-то пометки в блокнотах, но Алексею, насколько я знаю, это вообще не требовалось, учитывая, что его называли гением и говорили, что IQ у него, равно как и у его братца, зашкаливал до уровня Нобелевских лауреатов. Наконец хождение по мукам в виде осмотра лошадей лично для меня закончилось: Маня подала мне сигнал, что пора накрывать на стол, и я, потянув Такеши за собой, поспешила к дому.
— И что страшного в этом человеке? — тихо спросил меня мечник, когда мы отошли от конюшен на достаточное расстояние.
— Ну, это он еще рта не открывал, — хмыкнула я и не стала вскрывать карты.
Такеши понял, что я ему ничего не поясню, и начал с улыбкой комментировать поведение Гокудеры, всё утро спасавшего Маню от скандалов, и этой самой Мани, которая, что интересно, на нашего динамитного ворчуна не обижалась за его довольно резкие выпады. Я поставила гусика запекаться и начала строгать салаты, а Ямамото оказал посильную помощь в нарезке колбасы, сыра и рыбы, и вскоре миру был явлен накрытый белой скатертью стол и куча блюд в английском стиле. Разогрев картошку, я водрузила ее рядом с гусем и протянула:
— Ну и где они шляются?
— Да не волнуйся, скоро придут, — рассмеялся Такеши и уселся на свое законное место.
Минут через пять в коридоре и впрямь послышались голоса, и на кухню зарулили инспектора, Маня и мафиози. После недолгого «бла-бла шоу» от Маруси, делавшей вид, что она радушная хозяйка, народ расселся по своим местам, причем место Игоря у окна занял Шалин-старший, справа от него уселась Елена Дмитриевна, а между Бэлом, занявшим место Франа возле Ленки, и Мукуро расположились Павел Игоревич и Алена Викторовна, бросавшая на Ананаса непонятные взгляды. Сам Ананас же хитро ухмылялся и цепким взглядом взирал на Алексея, игноря эту мымру так, словно ее вообще не существовало.
— Итак, спасибо что позвонили Антону Сергеевичу, — обратилась к мадам Главе Ревизии Маня, ехидно сверкая глазками. — Благодарю за положительную оценку наших лошадей.
— Мы предоставили заказчику объективные данные, не более, — надменно ответила та, и Маша, усмехнувшись и покосившись на молчавшего всё это время Франа, который уселся между ней и Скуало, на место Бэла, протянула:
— Да, но благодаря этому господин Крапивин сказал, что его всё устраивает, так что мы вам очень благодарны.
Я поняла, что это была отмашка к действию, и мысленно закатила глаза. Ну всё, сейчас начнется… Я встала, чтобы подать к столу вино, но как только бутылка оказалась на столешнице, за моей спиной раздался сдержанный кашель. Я обернулась. Мама, роди меня обратно, глаза мои, развидьте то, что увидели, мозг мой, отключись, умри, испарись… Явилось, чудище заморское!..
====== 31) Мозг пал смертью храбрых, прошу не воскрешать ======
«Странности… Нет никаких странностей. Есть просто неровности. Внешние проявления непостижимой тектонической деятельности в глубинах человеческой натуры, где разум насмерть бьется с предрассудками, где будущее насмерть бьется с прошлым. А нам обязательно хочется, чтобы все вокруг были гладкие, такие, какими мы их выдумываем в меру нашей жиденькой фантазии… Чтобы можно было описать их в элементарных функциях детских представлений: добрый дядя, жадный дядя, скучный дядя. Страшный дядя. Дурак». (Аркадий и Борис Стругацкие)
