— А фиг их знает, — хмыкнула я и потопала наливать себе еще чаю. — В принципе, меня это раньше очень задевало, а потом стало пофиг. У Ленки набралась, типа. А может, просто привыкла. Я не жду, что кто-то сможет меня вынести дольше года, и потому ни к кому не привязываюсь, кроме сестер и нескольких верных друзей, с которыми, к сожалению, почти не вижусь. Они для меня важнее всего, а к исчезновению других людей из своей жизни я отношусь спокойно.
— Неужели тебе не хочется найти настоящего друга, который будет рядом, или свою вторую половинку? — озадачилось это непарнокопытное, разглядывая меня, как ученый — новый вид одноклеточного под микроскопом.
— Друга — может быть, — честно ответила я, набуздрякав чаю в темно-синюю чашку с мультяшным крокодилом, подаренную мне год назад Катькой, — а вот половинку — не-а. На фига?
— А я вот хочу встретить будущую миссис Каваллоне, — разоткровенничался Мустанг, скрещивая лапки на пузе и откидываясь на спинку стула.
— Вперед, на поиски, в прерии, — съязвила я, а он почему-то рассмеялся, вместо того, чтобы на меня обидеться, и заявил:
— Тоже вариант. Если уж совсем никого не найду.
— Ты что, зоофил? — притворно ужаснулась я, а Дино, поставив локти на стол, подпер кулаками щеки и с ехидной лыбой вопросил:
— Боишься?
— В ужасе! У нас же лошадей разводят! — впав в театральный трагизм, заявила я, ставя чашку на стол подальше от Каваллоне.
— Тогда я тебя успокою, — рассмеялся он. — Я пойду в прерии исключительно чтобы стать отшельником!
— А как же твоя семья? — озадачилась я, усевшись напротив него за стол и приступая к чаепитию. — Ты им нужен. Ты ведь поднял семью Каваллоне на третье место в рейтинге семей по влиянию, ты не имеешь права их бросать, да еще и не оставив наследника. Или в манге некоторые пунктики твоей биографии, в виде Дробящего Жеребенка, не прописаны?
— Ну, там многие пункты не прописаны, — рассмеялся Каваллоне. Странное у него чувство юмора, право слово… — но наследника у меня и впрямь нет, — он вдруг пригорюнился и довольно тихо сказал: — Я, может, и неплохой босс, когда рядом мои подчиненные, но когда их нет… я даже за себя постоять не могу.
— Да ладно тебе, — хмыкнула я. — Держи хвост пистолетом. В бой ты можешь брать одного из своих людей, а в быту… Ну что ужасного в том, что ты порой падаешь на ровном месте? Со всеми бывает, только с кем-то чаще, с кем-то реже.
— А-ха-ха, представляю Кёю, упавшего на ровном месте, — рассмеялся Мустанг, и я тоже прыснула.
— Ну да, блин, нереально, — отхохотавшись и вытирая глаза от выступивших слез, кивнула я. — Но, блин, прикинь, как это было бы эпично!
— Прикинул, потому и рассмеялся, — заявил этот вредный конь. А он, оказывается, та еще язва моровая, бугага!
— Да уж. Ты только при нем такого не ляпни, — усмехнулась я. — А то будет тут Мамаево побоище.
— Волнуешься за меня? — ехидно вскинул бровь он.
— Нет, за свое имущество, — хмыкнула я. — Мне неохота по кусочкам дом, разбитый тонфа и хлыстом, восстанавливать.
— На хлыст можешь не рассчитывать, — поморщился Каваллоне, одним глотком допив чай. — Без Ромарио и остальных как боец я полный ноль.
— Так пять лет прошло с тех пор, как ты с Тсуной познакомился, — озадачилась я. — Неужели ничего не изменилось?
— Я практически нигде не бывал без своих людей, — с тяжким вздохом пояснил Дино, уставившись в свою чашку, — а потому необходимости учиться не было. Да и если я не их защищаю, то не чувствую, что обязан вообще кого-то защищать, понимаешь?
— Хм, а если бы понадобилось Саваду и его Хранителей защитить? — протянула я. — Они ведь, как и Ромарио, твои друзья…
— Беда в том, — вздохнул Дино, — что я всегда был очень неуклюж. И драться у меня абсолютно не получалось, — он склонился над кружкой и, глядя на чаинки, тихо поведал: — По сути, я был таким же, как Тсуна, даже, может, и хуже. Но однажды случилось так, что я и мои люди оказались окружены. Они все пытались защитить меня со словами: «Мы защитим босса, потому что он был добр к нам, как никто другой!» — но все они проиграли. И когда я остался один, то понял, что обязан защитить семью Каваллоне, обязан до самого конца биться с врагами и помогать своим людям. Я решил положить жизнь на укрепление семьи и улучшение их жизни, и тогда я впервые не был неуклюжим, впервые и впрямь смог нормально драться. Леон выпустил хлыст и Энзо, мою черепаху, и с тех пор я всегда дрался именно хлыстом, но на моих тренировках обязательно присутствовали мои люди, потому что как только необходимость защищать их отпадала, я снова становился неуклюжим и бесполезным существом, не способным даже с лестницы спуститься, чтобы не рухнуть. Потому я решил, что буду избегать ситуаций, когда рядом не будет моих людей, а в результате лишь навредил себе, усилив эту странную зависимость. У меня в мозгу прочно засело, что я должен защитить семью, именно семью, потому что те, кто на нас напал тогда, пришли уничтожить семью Каваллоне. И потому даже ради помощи друзьям я не способен преодолеть этот барьер.
