Ну да ладно, я отклонилась от темы! А возвращаясь к ней, скажу вот что: к ужину Катюха вернулась, сияя, аки медный пятиалтынный, и ломанулась готовить, словно в этом был смысл ее жизни. За ней почему-то перся Сасагава-сан и вещал о том, что парное молоко надо включать в рацион спортсменов, потому как оно невероятно бодрит, и из этого я сделала вывод, что Катька исполнила свою мечту и напоила боксера «этой пакостью», как выразился недавно Гокудера, узрев, как я тиснула из бидона не успевшее остыть молоко. Придурки городские… Не представляют, чего себя лишают! Ну да ладно, нам больше достанется, хе-хе-хе! Я практичная личность, ага.
Поужинав, я предложила курильщику прогуляться и поболтать о потустороннем, и он согласился, так что вечер, слава тебе неожиданность (хорошо хоть, не детская), прошел успешно. Мы вообще с Хаято во многих пунктах пересекались, и он даже пообещал показать мне как-нибудь, как швыряет динамит. Я же ему как раз таки продемонстрировала, как бросаю ножички. Гокудера оценил и даже дал пару советов по одновременным броскам двумя руками в разные стороны, правда, мне такое искусство было не особо нужно, но от лишних знаний грех отказываться, и я с радостью принялась за тренировки, правда, получалось не особо. Хаято мне постоянно пытался нахамить, и я не оставалась в долгу, правда, что любопытно, на больные мозоли ни он, ни я старались друг другу не наступать и скорее просто таким макаром развлекались. Ну и что, что у нас странное чувство юмора? Да и вообще, ни фига оно не странное! Оно специфическое!
Я поведала Хаято тайну Мукурище, и он пришел к выводу, что надо помочь Франу, но я лишь отмахнулась, заявив, что мой друган не проиграет этой жалкой игольчатой швабре, да и вообще кроме иллюзионистов никто не сможет эту байду отыскать, так что «помощь» Франу будет только мешать, потому как ему одному спокойнее. Хаято выдвинул теорию, пугающую своей несусветной глупостью о том, что мы с Франом встречаемся, и я, заявив, что он непальский олень, покрутила пальцем у виска и ответила, что Фран мне, скорее, как брат, но никак не моя «любовь до гроба». Не знаю уж, поверил он мне или нет, но косился весь оставшийся вечер на меня подозрительно, в результате чего так меня достал, что я заявила:
— Слышь, параноик! Я хоть сейчас могу… да вот хоть тебя поцеловать, и мне пофиг будет, так что кончай уже на меня взоры пылкие швырять! Если б я с кем-то встречалась, я б такого не сказала!
Динамитный мальчик обругал меня, на чем свет стоит, сказав, что я беспардонная и циничная типичная представительница своего пола, а я обозвала его женоненавистником с пунктиком на непогрешимости относительно сильного пола, и на этом мы, выплеснувшие эмоции, успокоились и вернулись к тренировке и обсуждению того, чем же могут оказаться эти руины и как они могут быть связаны с решением Графа закинуть анимех в наш мир. Конечно, я Хаятычу о контракте Графа и наших предков не поведала, но мысленно его теории, противоречащие этому факту, отметала, и в результате мы остались ни с чем, но не расстроились, решив следующим вечером продолжить тренировки и обсуждения и надеясь, что в конце концов найдем ответ.
Возвращаясь домой, мы наткнулись на шушукавшихся о чем-то Ямамото и Катюху, причем у последней фейс был просительный, а у первого — дико удивленный, но я ухватила Хаятыча, открывшего было рот, чтоб съязвить, за руку и ломанулась к дому.
— Ты что творишь, полоумная? — возмутился он, когда мы добежали до нашего пристанища из кирпича.
— Не хочу им мешать, — подмигнула я, вламываясь в холл.
— Женщины! — закатил глаза он. — Вечно вы только и знаете, что о романтике думать! Всё у вас в розовом цвете и конфетти!
— Не правда, — хмыкнула я, топая на кухню. — Зачем обобщать? Я вот вообще замуж не хочу. Сестер замуж бы сплавила с удовольствием — пусть счастливы будут, а сама и так проживу. Я личность самодостаточная и мужики мне на фиг не нужны, ну, разве что как друзья.
— Лесби что ли? — съязвил Хаято, и получил кулаком в лоб. Несильно. — Что творишь?!
Возмутиться, словно на него воздействовали сразу все планеты солнечной системы (вспоминаем небесную механику и забываем, ибо на фига она нужна нам, на Земле живущим?), я Хаятычу не дала, заявив:
— Обломись, я гетеро. Но я настолько самодостаточное гетеро, что могу без стрелы амура прожить… Вот прям как ты.
Динамитный Ураганчик не ответил и только фыркнул, усевшись за стол и ожидая, что я ему чаю налью. Я тебе что, служанка что ли? Рабовладелец, блин! Я подожгла чайник и, налив в свою чашку заварку, уселась за стол, бросив:
— Я не феминистка, но наглого заюзывания баб в роли бесправных горничных не терплю. Обломись.
— Точно феминистка, — проворчал он, сверля меня, сидевшую напротив, возмущенным взглядом.
