Мы же с Суперби, Тсуной, Гокудерой, Ямамото и Мукуро проводили эксперименты над теми булыжниками, что удалось обнаружить, но всё, что мы смогли выяснить достоверно — руины порождают странные огни, Пламя Неба, переданное одному из камней, распространяется по всем, а на каждом из восьми камней, закопанных по краю леса, нацарапан иероглиф «Царь», что натолкнуло нас на мысль об Эмма-Дай-О, которого так же называли «Великий Царь Эмма» или «Король Ада», которым он, по сути, и являлся. По японской мифологии (и не надо мне говорить, что меня опять заносит в дебри) владыка Эмма правит подземным адом — Дзигоку, а по аниме «Потомки тьмы» он является правителем мира Мейфу. То, что камней было именно восемь, еще сильнее укрепило наши подозрения насчет его причастности к их появлению: всё по тем же самым японским мифам, подземный мир состоит из восьми огненных и восьми ледяных Адов. Правда, японцы верят, что после смерти человек предстает либо перед Эммой, либо перед его сестрой, в зависимости от своего пола (мужчины к королю направляются, женщины — к его сестре), но наши трупики ходячие заявили, что вообще ни перед кем не представали и попросту оказались в темноте, и такое расхождение с легендами несколько напрягало, однако мы продолжали копать и выяснили довольно многое, но я не стану загружать ваши усталые умы всеми тоннами довольно бесполезной информации, что мы откопали. Как сказал бы мой холеричный товарищ с подозрительно послушными серебристыми волосами, «цените, мусор!» Хотя могу и рассказать… Эх, нет, всё же не буду, хоть это и стоит мне огромных усилий. Просто скажу, что мы решили на всякий пожарный отпраздновать Обон — японский трехдневный праздник поминовения усопших, по большей части Японии проходящий с тринадцатого по пятнадцатое августа. Я втравила в сие благое начинание сопротивлявшихся сестер, наших японских мафиози не пришлось даже уговаривать, а итальянцы, заявив, что им всё равно делать нечего, согласились участвовать с позиции «мы посмотрим, но участие примем не во всем». Мы повесили на дом фонари, соорудили с сестрами фонарики для запуска по воде и по ночам всей толпой в четырнадцать человек спускали их на воду. Ясное дело, в традиционном танце высокопафосные (и не очень) мафиози участия не приняли, но Катю, с мученическим видом сказавшую: «Ну, раз ты так хочешь…» — и Машу, долго и упорно возмущавшуюся и называвшую меня непроходимой идиоткой, мне уговорить удалось, и мы с ними водили хоровод, который называется Бон одори. Потом мы выслушали немало колкостей от парней, особенно досталось Маше, причем от Франа, но она его тоже заязвила, так что справедливость была восстановлена. Меня же просто обшишишикали и громогласным воплем обозвали «неуклюжим информатором», за что Принц получил вербальный посыл в лес по грибы по ягоды, пока царские манеры в кровь не въедятся, а его громогласный капитан — тапком в лоб, правда тапок был ожидаемо отбит, и на команданте обрушился словесный поток, который он, опять-таки ожидаемо, решил переорать, но не смог: выдержка моя и упорство довольно велики, а потому, стоило лишь ему начать вопить, как я замолкала, но стоило лишь замолчать ему, как я начинала язвить, и в результате нас просто растащили в разные стороны: меня — сестры, Скуало — Тсуна, Ямамото и Гокудера. Правда, на следующий день мы о происшествии даже не вспомнили: мы с успокаивающим Дождем (кто бы его самого успокоил, право слово) вообще были очень отходчивыми. Я действовала по принципу: «Заязвила и успокоилась», он — по принципу: «Порезал на куски и тоже успокоился, а если нет возможности порезать, просто успокоился, предварительно уничтожив барабанные перепонки оппонента оревом». Правда, у меня барабанные перепонки крепкие, так что со мной это не срабатывало.
