— Интересная трактовка, — протянул Фран и, ехидно на меня воззрившись, вопросил: — А почему «Боже упаси»? Исходя из теории «мал еще»?
— Франческо, ты меня совращаешь? — хихикнула я, собирая карты и начиная их тасовать.
— Ни в коем разе, — пожал плечами парень. — Мне это не интересно. Просто любопытно.
— Оу, ну ежели тебе, мистер Апатия, что-то стало интересно, поясню, — расщедрилась я. — Не в возрасте дело, а в моем отношении. Ты ж мне друг, о чем тут можно еще говорить?
— Тоже верно, — глубокомысленно изрек Фран, подняв глазюки к потолку и усаживаясь так же, как и я — по-турецки. — А вот учитель говорил, что отношения не важны. Друг, враг, коллега — какая разница? Если влюбился — вперед.
— Ну, если влюбился — то да, — усмехнулась я. — Вот только я сомневаюсь, что эта гадкая Дикобразина влюбиться способна!
— Ты его так ненавидишь? — озадачился иллюзионист.
— Ну, я его стала немного меньше ненавидеть, — разоткровенничалась я, тасуя колоду со скоростью пулемета, — но он хамит Катьке! А меня это бесит!
— Ты так любишь сестру? — вопросил Фран, который, по его словам, был единственным ребенком в семье.
— Ага, более чем, — кивнула я.
— Хотел бы я иметь сестер или братьев, — протянул француз совсем не ехидно, а как-то печально и обреченно. Я озадачилась, а затем рассмеялась и, хлопнув парня по плечу, заявила:
— Ну и в чем проблема, братюня? Я тебя уже давно воспринимаю как брата. Вот и считай меня сестрой, я не против.
— Это родство с обременением, — съехидничал Фран. — И в нагрузку повесит на меня еще двух сестер.
— А мы им не скажем, — подмигнула я, и парниша сдался, подняв лапки и заявив:
— Тогда ладно, я не против.
— Вот и отлично, — улыбнулась я и поймала довольную улыбку в ответ.
— Посмотрим, — протянул мистер Фокус-покус, не переставая давить лыбу. — Мало ли, ты мне тиранию, как Лене, устроишь?
— И не надейся, — фыркнула я. — Я ей мозг выношу по причине ее нездоровой любви к тотальному одиночеству и отказу от общения даже с нами, а тебе я разве что на тему: «Сожги лягушачью шкурку, Иван-царевич!» — могу предъявить претензию, но и то вряд ли — ты ж не маленький, своя голова на плечах имеется.
— Даже две, — потыкав указательными пальцами в Лягуха, изрек Фран. Я засмеялась и вопросила:
— Что, не собираешься второй головы лишаться, аки Горыныч после встречи с Ильей Муромцем?
— Мне и так неплохо, — пожал плечами Фран и тиснул у меня карты. — А получив сестру, и вообще хорошо.
И тут опять мир полыхнул белым, а я, размяв шею, воззрилась на растерянного и побледневшего, а точнее, ставшего куда более бледным, чем обычно, парня. В руках у него, вместо карт, был пергамент, свернутый в трубочку, и я тут же спросила:
— Что за задание?
Да, я нервничала. Очень нервничала. Потому как за возвращение Франа, Гокудеры и Дино я переживала больше всего — всё же эти трое стали мне самыми настоящими друзьями. Фран перевел на меня полный нескрываемого удивления и возмущения взгляд и молча протянул свиток. Я тиснула бумаженцию и, развернув ее, прочла:
— «Фран выполнит условия контракта в миг, когда докажет самому себе и тому, кто ему дорог, что он заблуждался в самом главном, и искренне признает и примет ошибку». Что за на фиг?! — мой вопль, наверное, на луне слышно было.
Парниша поморщился и, отобрав у меня бумагу, заявил:
— Без понятия, потому как шинигами отказались пояснять, что значит «самое главное» — сказали, что я сам должен это понять, и уточнили, что это должно быть «самое главное» именно для меня.
— То есть тебе теперь еще и приоритеты расставлять придется, — фыркнула я.
— Похоже на то, — вздохнул фокусник.
Добиться от него признания о том, что же он на данный момент считает «самым важным», мне не удалось, потому как парень заявил, что у него размытая система ценностей и выделить что-то одно он сейчас не может. Это меня повергло в жуткий двухдневный депресняк, а затем я решила каждый вечер проводить с Франом душеспасительные беседы, чтобы ему помочь, но при первой же попытке воплотить мои наполеоновские планы в жизнь, я наткнулась на возмущение со стороны подопытного и слова: «Я не хочу что-то менять в наших отношениях, меня и так всё устраивает. Не становись психологом — он из тебя абсолютно никудышный». Я повздыхала, а затем решила махнуть на всё рукой и просто поверить в своего новоявленного братика и в то, что он сумеет разобраться со всем сам. Его это устроило, и мир вернулся в наш дом вместе с ехидством и фокусами — как карточными, так и галлюциногенными…
