— Короче, дело было так. Жили мы, не тужили, но однажды я сбежала из дома, то бишь с фермы. Идти мне было некуда, и я, приехав в город, решила пошляться по улицам в поисках какой-нибудь работы. Только что я могла в четырнадцать-то лет найти? Да ничего, ясен фиг! Меня даже посудомойкой или уборщицей брать отказывались. Ночевать ожидаемо пришлось на улице, благо, было лето, и я решила отоспаться в парке на скамейке. Прошлепав в парк, я наткнулась на группу людей, игравших в карты. Я решила посмотреть и встала неподалеку, но так как с детства увлекалась карточными фокусами, то заметила, что один из четверых, темноволосый, с хитрой харей, мухлевал. Я решила прислушаться к разговору и поняла, что не всё так просто и тот, кто передергивал карты, слишком часто менял тему разговора со своим партнером, тем, кто ходил «под него» — они в «переводного дурака» играли. Мне всё это показалось очень странным, а затем тот мужичок, что передергивал карты, ожидаемо выиграл. Трое остальных расплатились и свалили куда подальше, кляня всё на свете, а я, набравшись наглости, коей мне всегда было не занимать, подошла к этому мужичку, которому, кстати, было около сорока, и вопросила: «А это приносит неплохой доход, да?» Он усмехнулся и спросил, что именно, а я без зазрения совести ответила: «Игра в карты на деньги с партнером». В жульничестве я его обвинять напрямую не решилась, подумав, что ежели бы меня в таком обвинили, я бы мгновенно устроила нахалу последний день Помпеи, а мужик этот нахмурился и спросил, с чего я взяла, что он играл не один. Я ответила, что его диалоги с тем, кто находился справа от него, показались мне довольно странными, и я видела кое-что интересное, потому как с раннего детства показываю фокусы, а затем спросила, может ли он взять меня в ученики. Он расхохотался и сказал, что я слишком наглая и говорю ерунду, но я заявила, что уверена: если подождать, его напарник появится, потому как не зря он уселся на лавочку и закурил с явным намерением просидеть в парке довольно долго. Мужик этот нахмурился, а затем кивнул на лавочку напротив, и положил на стол между лавками колоду — новенькую абсолютно колоду, кстати — а затем сказал: «Ну, удиви меня. Мне скучно, хочу посмотреть фокус». Я усмехнулась и начала показывать ему фокусы один за другим. Что интересно, он удивлялся всё больше, но не тому, что я его дурила, а тому, что такая мелкая девица так хорошо владеет картами. В результате к нам всё же подошел его напарник, и этот мужик заявил, что меня надо показать некоему «Маэстро», и спросил, как меня зовут и откуда я взялась. Я ответила: «Оттуда, откуда все дети берутся, а звать меня можете как хотите — моё старое имя мне неинтересно». Наглая, да, и ничуть из-за этого не расстраиваюсь. Каталы заржали, а затем велели назвать хотя бы возраст, и я сказала правду — мне в тот день четырнадцать исполнилось. Главный призадумался, а затем сказал, что может познакомить меня с человеком, которому мои навыки придутся по душе, и свалил куда-то, а его напарник велел мне показать ему пару фокусов. Вскоре тот тип вернулся и с ухмылкой заявил, что меня ждут на катране. На мой вопрос: «Где?» — он ответил, что так называется место, где собираются те, кто очень любит карточные игры и уважает ловкость рук, а еще заявил, что не может позволить мне увидеть, где это место находится, и потому вынужден будет завязать мне глаза. Я согласилась, меня отвели к черному жигулёнку, ждавшему у парка, и повезли в неизвестном направлении с повязкой на глазах. Можешь сказать, что я идиотка и надо было думать о своей безопасности, но…
— Я так не скажу, — перебил меня Фран, опершись щекой о колени. — Ты почти всегда руководствуешься логикой, а потому вряд ли ушла бы из дома, если бы не случилось что-то очень и очень серьезное. Тебя это, наверно, очень задело, и тебе было просто всё равно, что с тобой будет.
Я удивленно воззрилась на этого Фрейда в странном головном уборе, а затем тяжело вздохнула и кивнула. Накатила тоска оттого, что вспомнилась причина ухода из дома, и странное облегчение оттого, что Фран всё правильно понял. Жуткий коктейль, надо признаться…
Я снова тяжко вздохнула и продолжила рассказ:
