— По сути, я тогда даже рада была бы, если бы меня кокнули, а если бы меня изнасиловать решили, на тот случай у меня… Только не говори, что я фильмов американских пересмотрела! — предостерегающе сказала я с грозным видом, на что Фран лишь пожал плечами — мол, «ничего не знаю, может, и скажу, если уж совсем бредово будет выглядеть твое признание». Я фыркнула и всё же открыла тайну века: — На такой случай я, зная, что у нас в городе часто на девушек нападают, прихватила сильнодействующий яд. Отец у меня был ветеринаром по образованию и хранил дома много ядов, благодаря тому, что до покупки фермы служил в одном заведении под названием «Ветеринарная клиника», где, в том числе, усыпляли старых и больных животных. Понимаешь, он сохранил связи, и его знакомые порой продавали ему списанные яды для умерщвления старых лошадей, которых он не хотел вести на скотобойню — говорил, это слишком дорого. Девяностые годы вообще славились левыми приработками, так что не удивляйся, что народ препаратами приторговывал. Вот из его запасов-то я и сперла яд, а по дороге в город прикрепила капсулу к воротнику кофты.
— Оригинальное решение, — прокомментировал Фран апатично, а затем, чуть улыбнувшись, заявил: — Я одобряю.
Я облегченно выдохнула — хорошо хоть он меня психом не посчитал… А то многие бы сказали: «Главное, выжить!» — ну, или что вообще из дома нефиг было убегать, но не сбежать я не могла, а жить после надругательства не смогла бы. Может, я и слабачка и бегу от проблем, но меня такие размышления не колышут: по мне лучше смерть, чем позор и бесчестье. Кто не согласен, пусть гуляет дальше по коридору. Главное, меня мой братик понял…
Я решила вернуться к рассказу и, улыбнувшись Франу, продолжила:
