Глава CEDEF нахмурился, но я заметила, что он смотрел на почтальонов с некоторым умилением, и подумала, что, возможно, благодаря своей птичкоподобной внешности этим двум хитрюшенциям удастся избежать магического камикороса, который непременно бы последовал после оглашения приговора, то бишь прочтения задания, если бы явился человекообразный шинигами. Они ведь такие задания дают, что ни встать, ни сесть, ни сдохнуть! А хотя нет, как раз таки «сдохнуть», что печально…
Правый гусик тем временем, чтобы это самое время даром не терять и не томить нас в ожидании, а себя — пребыванием в мире легкоубиваемых, в отличие от него самого, существ, извлек из внутреннего кармана белоснежной хламиды свиток и, откашлявшись в ладошку, а точнее, в пару маховых белых перьев, зачитал следующее:
— «Хибари Кёя выполнит условия договора в миг, когда поймет, что иногда можно биться ради самого себя и за свое счастье, и исполнит главную мечту своего детства».
Повисла тишина. Гу-Со-Сины ехидно воззрились на Главу Дисциплинарного Комитета, а тот почему-то побледнел и, растерянно глядя на шинигами, вдруг отрицательно покачал головой. Руки его безвольно повисли вдоль тела, и я безумно испугалась, потому что никогда еще не видела его таким. Я осторожно взяла его за руку, но он отдернул ее, словно его раскаленным железом прижгли и, кинувшись к Гу-Со-Синам замер прямо напротив того, кто зачитывал приговор.
— Вы же не хотите сказать, — бесцветным голосом спросил он, — что у той мечты есть шанс на исполнение?..
— Поверь, невыполнимых заданий Граф не дает, — довольным тоном ответил птиц и в подтверждение своих слов покивал головой, а затем вдруг, не маша крыльями, опустился на уровень ладони Хибари-сана, вложил ему в руку свернутый уже свиток, вновь поднялся на уровень его лица и добавил: — Поверь, даже эта мечта может сбыться. Если ты решишь за нее бороться. Ты ведь неверно думал…
— Брат!.. — перебил Гу-Со-Сина его брат-близнец, и тот, мученически закатив глазки-бусинки, помахал на Хибари-сана крыльями и бросил близнецу:
— Да не говорю я лишнего ему, не говорю! Но ведь он может выполнить задание — чего скрывать этот факт?
— Может, — кивнул его брат. — Все они могут. Вопрос: воспользуются ли шансом?
— Он воспользуется, — нагло ткнув пером, аки перстом, чуть ли не в нос комитетчика, заявил гусик и добавил: — Потому что он никогда не сдается.
— Это да, — задумчиво протянул левый Гу-Со-Син таким тоном, словно Хибари-сана здесь вообще не было, а он обсуждал нечто абсолютно будничное и рядовое, — но он вроде не хотел оживать.
— Ну а разве его мечта — не отличная перспектива, и ради нее не стоит ожить? — ехидно пропел гусик номер раз и, обернувшись к Хибари-сану, потер его макушку левым крылом, вроде как погладив комитетчика по голове, и заявил: — Вы все можете справиться, и ты в том числе. В каждом из заданий главное — поверить в себя, передай это другим. Правда, работать придется много. Ну всё, мы пошли!
В тот же миг гусики, один — ехидно хихикавший в кулачок, если так можно выразиться, учитывая наличие у них крыльев и отсутствие рук, и второй — изничтожавший идеальную прическу комитетчика, исчезли в белой вспышке, словно их и не было, оставив в качестве подтверждения того, что они глюками и результатом слияния больной фантазии и паров ядовитых грибов не являлись, свиток пергамента в руке моего вождя, замершего, аки мраморное изваяние с растрепанной шевелюрой. Интересно, Гу-Со-Син специально его тыковку натирал, как медный самовар, чтоб эффекта взрыва на макаронной фабрике достичь?..
Я подошла к Хибари-сану и, встав слева от него, не рискнув до него дотрагиваться, тихо спросила:
— Это задание кажется настолько невыполнимым?
— Не знаю, — пробормотал он. — Если шинигами говорят… возможно, оно выполнимо. Но я не представляю, как это может стать реальностью.
— Эм… Если не можете, не говорите, что это за задание, но… я могу чем-то помочь?
Хибари-сан вдруг нахмурился и, раздраженно на меня посмотрев, возмущенным тоном спросил:
— Ты снова перешла на «Вы»?
— Ой… — пробормотала я и уставилась в траву. Блин, опять я в лужу села… Как всегда… — Извини, привычка. Два месяца ведь так просто не забыть, верно? Это из-за нервов…
— Ясно, — кивнул он и тихо добавил: — Ты… не расстраивайся из-за того, что я молчал так долго. Я просто думал, что будет, если я подпущу тебя еще ближе, а потом уйду. Четыре месяца — это мало. А я не хочу тебя потерять.
Я нахмурилась и, ковыряя носком туфли землю, закусила губу, сжав кулаки. Знаю, что четыре месяца это мало, и тоже не хочу, чтобы он исчез из моей жизни, но видеть его всё это время и не иметь возможности даже «привет» ему сказать, это…
— Эй, не кусай губы, — перебил мои мысли Хибари-сан, и я, вздрогнув, подняла на него глаза. — Я ведь понял, что лучше четыре месяца быть рядом с… другом и исчезнуть из его жизни, чем всё это время мучить и его, и себя, а потом вспоминать только плохое.
