Я же все эти дни училась метать стилеты Бэла, лишенные нитей, и получаться у меня стало несколько лучше, хотя всё равно это было кошмарно, если честно, и два из десяти — это результат, который меня совсем не обнадеживал, но я надеялась, что если буду усердно тренироваться, добьюсь большего. Со Скуало мы продолжали свои научные изыскания, и я, как и было обещано, даже съездила в город к известному знатоку оккультизма, правда, в сопровождении Бэла, вызвавшегося на роль моего сопровождающего от скуки и затащившего меня в качестве развлечения на крышу многоэтажки, где он целый час держал меня за руку, стоя на самом краю пропасти. После этого он отвел меня в парк и оставил там, умотав на прогулку в гордом одиночестве. Уж не знаю, где Принц шлялся, но вернулся он в непонятном настроении: то ли злой, то ли довольный, потому как то он срывался на меня, то, наоборот, говорил такие вещи, которые обычно говорил только когда был в отличном настроении. Кстати, в эту поездку я и так собиралась отправиться и абсолютно ею Скуало не шантажировала — наоборот, я просто этой псевдо-оплатой игры оправдала его согласие на вступление в нее, потому как он не любил подобные вещи из-за того, что не мог просчитать результат на все сто, и тот во многом зависел от удачи, но в то же время мечник явно хотел сыграть, а «терять лицо» человека, не играющего в игры, которые невозможно просчитать, ему было не с руки.
Наконец, наступило двадцатое сентября, и Маша объявила, что на следующий день у нас намечаются крупные переговоры с Крапивиным в городе и спросила, кто поедет вместе с ней. Его контракт с Шалиными истек, а потому он был готов к заключению нового, и Мария ужасно нервничала, не желая упускать такой шанс поднять наше племенное хозяйство из руин на новые высоты, так что поддержка бы ей и впрямь не помешала. Катя ответила, что ей всё равно надо за покупками, так что она согласна, и за ней ожидаемо увязалась Вонгола. За Машей же увязались ее гаврики, а я тихо спросила у Принца: «Стоит ехать, как думаешь?» Ответом мне послужило заявление: «Конечно! Сходим к высотке!» — и я согласилась. Скуало сказал, что тоже поедет, но с нами на встречу не пойдет, а навестит того самого специалиста по оккультизму, которого навещала недавно я, и в результате оказалось, что снова поехали все. Правда, Глава Дисциплинарного Комитета, любивший одиночество и ненавидевший толпу, остался дома, заявив Кате, что кто-то должен присмотреть за фермой, потому как в этот день велика вероятность диверсий со стороны Шалиных. То ли у него паранойя, то ли он просто перестраховщик по натуре, хотя я этим личностям тоже не доверяла и была рада, что за лошадьми будет кому приглядеть, когда мы все уедем с фермы.
В результате, двадцать первого числа мы без происшествий добрались до города и всей гурьбой прошествовали в офис конноспортивного клуба «Восток», располагавшегося в одной из хрущевок и являвшегося, скорее, бухгалтерской базой этого клуба и резиденцией господина Крапивина, потому как сам клуб находился за городом. «Антон-кун», как его продолжал звать Джессо, жил в том же здании, где располагался «главный офис», а учитывая, что по стране у него было не так уж мало подобных клубов, «мозговой центр» своей бизнес-сети этот паук устроил в центре паутины, то есть неподалеку от своей квартиры. Видимо, бдит днем и ночью, как бы налоговая с проверкой не приехала, и, коли уж она приедет, он ломанется с третьего этажа на первый, как Тсуна в манге — в одних труселях в сердечко, и сожжет, ну, или припрячет, если хомяк в нем победит паука, весь компромат и черную бухгалтерию.
Офис у Крапивина являлся, по сути, подвергнувшейся перепланировке квартирой, и мы, миновав светлую больницеобразную (ненавижу выкрашенные в бежевый стены) прихожую и такой же коридор, были проведены крашеной блондинистой секретаршей с налепленной на губы фальшивой улыбочкой в просторную, но всё такую же бежевую комнату справа, являвшуюся то ли приемной, то ли комнатой ожидания. По всему периметру в ней стояли коричневые кожаные диваны и кресла, а по углам — кадки с фикусами. Пол был линолеумный, и я подумала: «Экономите, гражданин бизнесмен? А диванчики из кож-зама небось?» — но промолчала и уселась с краю дивана, расположившегося у правой стены. Бэл сел справа от меня, отгородив мою бренную тушку от Бьякурана и Дино, на диване у окна, напротив входа, притулились Катя, Ямамото, Савада, Гокудера и Фран, Машу же вместе с Мукуро отвели в приемную, а Рёхей и Суперби умчали на прогулку, причем Сасагава заявил, что не сомневается в победе, а потому Маша просто обязана «экстремально победить этих неадекватных парней с непонятными отношениями». Он что, противник геев, или, может, это у него на «инцест» такая реакция? Просто уж больно поведение у Шалина-младшего неадекватное, так что я боксера понимаю…
