Я вцепилась в луку седла и с детским восторгом смотрела на то, как постепенно пейзаж менялся: мы проехали через лес с необыкновенными, сказочными зверями, затем по берегу моря, в котором плескался огромный дракон с серебристой чешуей, сиявшей в багряных лучах заходящего солнца, потом проехали мимо средневекового замка, и рыцари, охранявшие ворота, отдали нам честь, и всё это время по небу, похожему на палитру смелого художника-абстракциониста, летали пегасы, драконы и фениксы, а в воздухе мерцали крошечные огоньки и плавали шарики, похожие на мыльные пузыри… На Мукуро почему-то был костюм средневекового принца, а точнее, черный камзол с серебристой отделкой и белым шейным платком, а на мне — дамский костюм для охоты, который больная, но, если честно, офигенная фантазия иллюзиониста оформила в фэнтезийном стиле: светло-серые брюки в обтяжку, черные сапоги для верховой езды, широкий черный кожаный пояс с пряжкой в виде серебряного дракона и широкая безразмерная белая блуза, в которую можно было двух таких девиц, как я, запихнуть, с широченными рукавами, завершавшимися узкими манжетами, и с длинными лентами на воротнике, завязанными как шейный мужской платок и заколотыми огромной овальной камеей с окантовкой из бриллиантов. Путешествие было просто невообразимым — это была сказка, ставшая реальностью, ожившие грезы, но чувство тревоги за сестру меня всё равно не покидало, хоть я и пыталась всеми силами не подавать виду и не расстраивать своим поведением Мукуро.
Когда мы вновь выехали в поле, на этот раз покрытое прекрасными, несуществующими в реальности цветами, иллюзионист вдруг взял меня за руку и, глядя на горизонт, сказал:
— Она сильная. Она справится. Поверь в нее, так ты ей поможешь. Если в человека никто не верит, он скатывается на самое дно, пытаясь доказать самому себе, что он чего-то стоит, но когда человека поддерживают тем, что просто знают: он справится, он находит в себе силы идти дальше с высоко поднятой головой, зная, что есть те, кто не станет за его спиной тыкать в него пальцем, шушукаться или сомневаться в нем. Не сомневайся — она справится. Дай ей силы своей верой в нее.
Я ошарашенно смотрела на Мукуро, не зная, что сказать, и думала над его словами, а затем кивнула, улыбнулась и, тоже посмотрев на горизонт, ответила:
— Я в нее верю. Спасибо, Мукуро, наверное, именно это мне и нужно было услышать…
— Не волнуйся, всё наладится, — тихо сказал иллюзионист, и в его мире вдруг, повинуясь его желанию, наступила ночь, а небо взорвалось сказочным фейерверком, не похожим ни на что, что я когда-либо видела. Бриллиантовая россыпь звезд смешивалась с изумрудами, сапфирами, рубинами и аметистами, рождавшимися из тьмы неба и складывавшимися в сказочные цветы, узоры, фонтаны… Алые хризантемы, желтые «золотые шары», синие ромашки из мириадов огоньков расцветали в небесах, повинуясь воле прошедшего все Шесть Путей Ада иллюзиониста, сумевшего сохранить часть души светлой и удивительно чистой. Фейерверк закончился так же внезапно, как и начался, и на горизонте забрезжил рассвет. Я улыбнулась и сжала ладонь всё еще державшего меня за руку Мукуро, прошептав:
— Спасибо за всё.
— Ку-фу-фу, не за что. Друзья должны помогать друг другу, разве нет? — довольным тоном ответил иллюзионист, и я с улыбкой кивнула в ответ. Иллюзия стала меркнуть и расплываться, а Фей, самым настоящим чудом доказавший, что не зря его так прозвали, отпустив мою руку, сказал:
— Приехали. Надеюсь, ты не забудешь свои слова и не вернешься в меланхолию.
— Не забуду — точно, — кивнула я, глядя на то, как сквозь образ волшебного бескрайнего поля проступает наш дом — двухэтажное кирпичное строение, не имеющее ничего общего со сказочными дворцами и средневековыми замками. Вскоре иллюзия развеялась окончательно, и я с печальным вздохом спешилась.
Мы с Мукуро расседлали коней и отвели их в конюшню, а затем он проводил меня на кухню. Как оказалось, все уже собрались там и ждали только нас, потому как мы ехали очень медленно, а Тсуна решил, что не стоит вмешиваться в иллюзию Мукуро, и попросил остальных ехать быстрее. Я поблагодарила босса мафии за понимание и начала готовить пасту, Ямамото же, снова став моим поваренком, взял на себя приготовление удона, то бишь японской лапши, которую Маша купила в городе еще в прошлую поездку. Мафиози принялись обсуждать создавшееся положение, и Тсуна, горя решимостью, заявил, что мы просто обязаны сделать так, чтобы и без этого контракта наше племенное хозяйство выкарабкалось из тяжелого положения, и попросил всех помочь, особенно Бэла и Скуало, потому как Акула был гениальным стратегом, а Принц — просто Гением, и излишние пояснения здесь были бы ни к чему. Что интересно, все согласились, и Принц даже заявил, что готов работать с остальными, но начать строить планы мы не успели: на кухню зашел хмурый Хибари-сан со стулом наперевес и Хибёрдом на макушке и, усевшись справа от моего стула, то есть между мной и Тсуной, заявил, шваркнув на стол толстую папку:
