Маня, ясен фиг, услышала, она ж слухмёней мастера Йоды, хоть и не такая длинноухая, и устроила парню допрос с пристрастием на тему «лепил ли он когда-нибудь пироги», на что мафиозный босс сказал, что пироги не лепил, но готовить пробовал, однако ничего хорошего из этой затеи не вышло, и Нана сказала, что лучше ему за это не браться больше и сосредоточиться на уроках, а готовку оставить ей, потому как он тогда всю кухню разнес в пух и прах. Манюня с сомнением на него покосилась и, пожав плечами, заявила, что это точно произошло от неуверенности, потому как сейчас на разнос кухни и намека нет, а пироги получаются отличные, и Тсуна, покраснев, ответил, что это всё благодаря нам. В подробности мы вдаваться не стали, чтобы не смущать биг-босса еще больше, но он явно говорил о том, что мы придали ему уверенности в себе, и он нам за это был благодарен, а Машка же, ухмыльнувшись, заявила: «Это благодаря тому, что ты наконец начал понимать, чего стоишь», — и сменила тему.
Дино ловко управлялся с тестом, даже не вспоминая о том, что когда-то начал бы искать взглядом Ромарио, Принц, давя грозившую Маруське судом святой инквизиции лыбу, прямо-таки спускал готовые пирожки с конвейера, Скуало, перемешав всё, что только можно было перемешать, приступил к нарезанию овощного салата, Франя умудрился затроллить пирожок Рёхея, из которого экстремально выпала начинка, Хибари-сан был мрачнее тучи, но молча ваял будущий ужин, явно мечтая всех, кто это затеял, пустить на фарш, но почему-то не покидая пост и не высказывая претензий, причем пироги у него получались ровные, аккуратные, и лепил он их довольно быстро, а Ямамото вообще поразил всех скоростью и качеством готовки. Не зря мечник чуть ли не полгода со мной каждый день на кухне обретался, ой, не зря! Вскоре первая партия вкусняшек отправилась в духовку, а на кухню зашел Игорь, который, узрев мафию за готовкой, рассмеялся и спросил у Машки:
— Твои фокусы, Мария? Как ты этих мрачных типов готовить-то заставила?
— Скорее, «уговорила», — усмехнулась Маня, а Тсуна почему-то покосился на Хибари-сана, и оба резко нахмурились, а точнее, Савада нахмурился, а мой вождь с канарейкой на плече превратился в грозовую тучку (что-то мне Винни-Пух вспомнился… Окстись, Катюха! Хибари-сан тучка, а вовсе не медведь! Хе-хе…). К чему бы это?..
Игорь глотнул чаю и свалил куда подальше, а когда его шаги затихли в коридоре, Савада вдруг сказал:
— Хибари-сан, думаю, пора прояснить ситуацию.
— Рано, — резко ответил комитетчик. — Слишком мало данных.
Маня резко побледнела, а у меня сжалось сердце.
— Вы же не хотите сказать, что Игорь замешан в передаче информации Шалиным? — тихо спросила Ленка. Повисла гнетущая, напряженная тишина…
====== 60) «Сделал гадость — себе радость», а потом получил за «гадость» в глаз ======
«Душа, совершившая предательство, всякую неожиданность воспринимает, как начало возмездия». (Фазиль Искандер)
Тишина давила на барабанные перепонки, заставляя сердце гулко биться о ребра с желанием сломать их и вырваться из грудной клетки. Угроза предательства близкого и почти родного человека висела над головой, как занесенный палачом топор. И палача этого было уже не остановить… После Лениного вопроса о причастности Игоря, Хибари-сан, и так хмурый, вообще стал похож на двенадцатибальный шторм и раздраженно воззрился на Саваду.
— Придется пояснить, — пробормотал тот.
— Делай, что хочешь, — бросил комитетчик. — Иногда мелкие зверьки бывают очень умны, но иногда совершают непростительно глупые поступки!
Тсуна вздохнул и пояснил:
— Члены Дисциплинарного Комитета видели, как Игорь-сан получал конверт от секретаря Шалиных, однако что в нем было, нам неизвестно.
— Может, это не связано с нами? — пробормотала я, отчаянно цепляясь за ускользающую надежду. Но топор палача уже пришел в движение…
— Боюсь, что связано, — поморщился Савада. — Слишком много совпадений. Но, что странно, моя интуиция молчит. Я говорил с ним, но интуицию Вонголы словно что-то блокирует, когда речь заходит о предательстве. Но то, что после нашего разговора он не сообщил о нем вам, не стал предъявлять претензии и говорить, что мы, ваши гости, возвели на него, вашего давнего друга, напраслину, говорит не в его пользу.
— Может, он просто не хотел нас волновать? — обреченно спросила я, не надеясь на то, что это оправдание окажется правдой.
— Ку-фу-фу, ты такая наивная! — рассмеялся Мукуро, отложив заготовку для пирога и воззрившись на меня немигающим взглядом. — Подумай сама, он знал почти обо всем, что у нас происходило, он знал о состоянии дел на ферме, и единственное, о чем он не мог знать — то, что я приносил извинения Марии и подробности нашей с ней ссоры. Однако Шалиным это было известно, потому, хоть я и рассматривал его, как подозреваемого, не делал главным, всё же сконцентрировавшись на Бьякуране. Но если хорошенько подумать, возможно, объяснение и найдется.
